Стальной прибой - Джек из тени

Урсула почти сразу вежливо (насколько это слово вообще применимо к вооруженной до зубов орчанке) послала всех… к герцогу с вопросами о том, что может дать Степь на продажу. А вот Лира явно чувствовала себя здесь как рыба в воде. Хоть я и подтянул свои навыки общения с ушлыми товарищами за время правления, но до этих мне было, если честно, как пешком до Луны. Так что моя хвостатая супруга отбивалась за всех нас, профессионально флиртуя, недоговаривая и максимально стянув на себя внимание.

Так прошел час в этих скользких беседах за жизнь, транзит и бабло. Народ расслаблялся все больше. Железный герцог не проявлял чудеса ханжества, понтов не кидал, местную знать лицом в салат не тыкал. Да, я старался вести себя почти как рядовой боец, но с легким налетом цивилизации, строго под тяжелым, контролирующим взглядом любимой жены.

И вот один тост. Со мной чокнулся один из мужичков с пухлыми пальцами в перстнях. Потом еще, и еще… Как-то само собой, незаметно, получилось, что мои дамы оказались в плотном кругу общения тоже дамочек. Из тех, кто реально рулил городом из-за спин мужей, все такие серьезные, умные, с цепкими глазками. Даже Урсула нашла своих поклонниц, активно рассказывая двум субтильным графиням о прелестях ближнего боя, периодически с любовью поглаживая лезвие топора. А те в ответ согласно и как-то слишком восторженно кивали.

Зато вокруг меня, парочки моих старших офицеров и местных бугров уже крутились служанки. И какие-то танцовщицы, на которых с каждым гребаным часом одежды становилось все меньше и меньше. Зато элитной, бьющей по шарам выпивки — все больше. Как и томных, многообещающих взглядов из-под густо накрашенных ресниц…

— Я уж думала, придется тебя, дорогой, из номеров доставать. Прямо из крепких объятий тех двух знойных девочек, — усмехнулась Лира, когда мы наконец-то вырвались на свежий ночной воздух, покинув усадьбу наместника. Холодный бриз с моря приятно охладил разгоряченное лицо.

— Я даже не заметила, как всё закрутилось, — озадаченно добавила Урсула, мотая головой, словно сбрасывая наваждение. — И вино вроде нормальное… да и что мне то вино, я его бочками пила! А тут как в кисель провалилась.

— Ох, милочка, — снисходительно улыбнулась Лира орчанке, поправляя плащ. — Это всё дело техники. Сразу видно, вся эта толпа давно в теме, как грамотно окучивать власть предержащих. Расслабить, разъединить, подсунуть каждому свою приманку.

Лисица перевела на меня взгляд, в котором плясали смешинки.

— Только вот наш муженек оказался тертым калачом. Не поддался на женские чары, хотя было видно: девочки очень старались! А как они выгибались в танцах, ух… Есть чему поучиться, да, Урсула? А то мы уже стали забывать твое фееричное выступление с лентами…

— Да иди ты, — буркнула орчанка, пряча смущенную ухмылку.

С такими шутками-прибаутками, в окружении молчаливого конвоя, мы уселись на коней и неспешным шагом поехали по темным улицам. Элитарный район Веланзы спал, лишь изредка поблескивая редкими магическими фонарями.

— Никакой ментальной атаки, — уже серьезно, совсем тихо добавила Лира, поравнявшись со мной. Хвосты под её плащом нервно дернулись. — Я сканировала весь зал. Всё чисто. Они работают исключительно на психологии и химии. Подмешивают что-то в вино, но тоже очень легкое. Не яды, не наркотики, а просто экстракты трав, снимающие напряжение. Тонкая, ювелирная работа.

— Значит, им есть что скрывать за стеной, если они так боятся нас спровоцировать грубым вмешательством, —ответил ей, глядя вперед.

Там, в конце широкой аллеи, глухой глыбой вырастала внутренняя стена, где уже открывали ворота для нашей колонны. А у нас за спиной оставалась та самая башня, в которой, по словам малолетней пиратки Элары, прятали её старшую сестру-Сирену.

Мы почти добрались до ворот. Светильники отбрасывали пляшущие тени на морды стоящих в карауле стражников. Местные гвардейцы, закованные в отличную темную сталь, при виде нас вытянулись, как перед родными.

Как вдруг… Меня буквально замкнуло.

Пространство вокруг оставался тихим, прерываемым лишь цокотом копыт и скрипом седел. Голос раздался где-то вдали, но я слышал его так ясно, словно источник находился прямо у меня в черепной коробке. Чистый, глубокий женский вокал. И песня…

Песня, которой здесь, в этом долбаном магическом средневековье, быть не должно ни при каких обстоятельствах. На языке, который в Этериуме не знает ни одна живая душа, кроме меня.

Улетай на крыльях ветра

Ты в край родной, родная песня наша,

Туда, где мы тебя свободно пели,

Где было так привольно нам с тобою…

Пальцы Лиры сжались на тонкой девичьей шее с силой гидравлического пресса. Мелкая пиратка захрипела, засучила ногами в воздухе, ее стоптанные сапоги с глухим стуком забарабанили по деревянному настилу походного шатра.

— Почему он стоял как пришибленный⁈ Отвечай, тварь! — прошипела Лира прямо в перекошенное лицо девчонки.

Глаза кицуне полыхнули ядовитым фиолетовым огнем, а кончики пушистых хвостов за ее спиной нервно, с сухим треском высекали крошечные синие искры. Воздух сгустился настолько, что пламя масляных ламп на длинном столе припало к фитилям, словно боясь шелохнуться.

Элара вцепилась обеими руками в запястья лисицы, тщетно пытаясь разжать эту стальную хватку. Ее лицо сперва налилось густым пунцовым румянцем, а затем кожа начала стремительно сереть, приобретая неприятный свинцовый оттенок.

— Я… кх-х… не… не знаю… — выдавила из себя Сирена, едва шевеля синеющими губами.

В углу шатра раздался монотонный, мерный скрежет точильного бруска о закаленную сталь.

— Лира, она сейчас сдохнет, — философски заметила Урсула, даже не оторвав взгляд от своего занятия.

Орчанка сидела на походном стуле, широко расставив колени, и с завидным хладнокровием перебирала походное снаряжение. Рядом с ней аккуратными стопками лежали снаряженные барабаны для крупнокалиберных револьверов, тускло поблескивали ровные ряды рунных гранат, а на коленях покоилось широкое лезвие двуручного топора.

— Подохнет — новую в море выловим, — огрызнулась Лира, но пальцы всё же разжала.

Элара мешком шмякнулась на пятую точку, с размаху приложившись копчиком о деревянный настил. Она согнулась пополам, судорожно, со свистом втягивая воздух широко открытым ртом, и принялась остервенело растирать багровые следы на горле.

— Я слушаю, — процедила Лира, нависая над ней