Его враг – его жена - Ника Давыдова

ситуацию, почему законный выбор человека должен сталкиваться с таким осуждением? Почему его должны стыдить? Нам всем законом дан выбор, и в обычных человеческих расставаниях нет ничего предсудительного. Да, это всегда тяжело, но это жизнь. Понимаю, что у аристократии, наверное, все совершенно по-другому, но опять же, право на развод есть у любого жителя Гленнвара.

— Я всё решила, Ваше Величество, — произнесла я.

Голос прозвучал крайне твердо. Мне нужно, чтобы Аэлрику дали этот развод, чтобы он стал свободен от Сэлиры.

— Это мой выбор. Я имею на него право, и я им воспользовалась.

Краем зрения я поймала быстрый взгляд Аэлрика. Не успела прочитать — он тут же отвернулся обратно к королю.

Его Величество задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Значит, оба решили, — произнёс он наконец. Голос был сухим, недовольным, но что-то в нём изменилось — то ли давление чуть спало, то ли он просто принял, что продавить нас не получится. — Хорошо. Закон есть закон, тут вы правы. Но учтите оба. Последствия будут. Ваша репутация и положение могут весьма пошатнуться.

Мне настоящей, не имеющей ни того, ни другого, на его слова было все равно, но за Аэлрика стало как-то боязно. С другой стороны, не сместят же его с должности за то, что он развелся?

— Это не угроза — это то, что вы должны понимать, прежде чем это решение станет окончательным. — Взгляд короля вновь задержался на мне. — Вы вольны идти.

Глава 30

Мы покинули кабинет в смиренном молчании, но на обратном пути по дворцу я ощущала себя будто совсем другим человеком. Мне вдруг начало казаться, что потолки в коридорах стали немного ниже, а я, наоборот, немного выше.

Плечи сами собой расправились. Взгляд не тянуло в пол. И даже шаги мне давались куда легче, будто на них больше не висело невидимых гирь по двадцать килограмм, которые заставляли клониться к земле и быть незаметной. Умом я понимала, что мы просто поговорили с королём, отстояли свою точку зрения и ушли. Никакого подвига. Но сердце упорно считало иначе и слегка раздувалось от гордости, так что я его не одёргивала.

— Спасибо, — произнёс вдруг Аэлрик.

Сделал он это так тихо, почти себе под нос, что мне сначала подумалось, будто бы слово прозвучало исключительно в моей голове.

Но одновременно с этим он на секунду прижал свой локоть, на котором покоилась моя ладонь, к боку, из чего я заключила, что мне все же не послышалось. Я покосилась на него. Он смотрел прямо, лицо как всегда спокойное, но в уголках его губ спряталась мимолетная улыбка.

— За что? — спросила я, хотя, наверное, понимала за что.

— За то, что не промолчали.

Я отвернулась, чувствуя, как уши предательски теплеют. Вот вам и подвиг. Всего два слова в правильный момент, и сильварх говорит спасибо.

Не улыбаться. Не улыбаться. Не—

Я улыбнулась. Быстро опустила голову, пока он не заметил.

Широкий парадный коридор вывел нас к галерее с высокими арочными окнами. За стёклами горели кроны дубов — тёплые и медово-золотые в свете осеннего солнца. Красиво до того, что на секунду хотелось просто остановиться и смотреть.

Но остановились мы по другой причине.

Группа аристократов появилась из бокового прохода почти одновременно с нами. Человек шесть или семь, нарядные, неспешные — они о чем-то весело переговаривались, не обращая внимание на происходящее вокруг. Я инстинктивно качнулась чуть ближе к Аэлрику.

И тогда увидела его.

Высокий, темноволосые волосы до плеч, резкие черты лица. Тот самый мужчина, что пропадает по ночам в каком-то подвале вместе с Сэлирой. И так вальяжно расхаживает в сердце города днем!

Он разговаривал с кем-то из своих спутников, чуть склонив голову, и я бы, наверное, ещё успела отвести взгляд и притвориться, что просто смотрела мимо. Но не успела.

Всё тепло от разговора с королём, всё то распрямившееся внутри — съёжилось обратно и стало маленьким. Рука Аэлрика под моей ладонью чуть напряглась. Он то ли почувствовал мою внезапную нервозность, то ли в его голове тоже появился портрет мужчины, который я описывала ранее.

Ну пожалуйста, — взмолилась я куда-то в пространство, —пожалуйста, просто пройдите мимо, кивните и пройдите мимо, здесь ведь все друг другу кивают и идут дальше, это же этикет…

— Тарэн Кидрален, — произнёс мужчина.

Этикет сегодня явно был не на моей стороне.

Он шагнул навстречу с такой непринуждённостью, будто они с Аэлриком были добрыми приятелями, и широко улыбнулся. При этом глаза его оставались крайне холодными.

— Какая встреча. И тарэна тоже здесь.

Взгляд скользнул по мне — быстро, оценивающе. А потом он вздохнул с каким-то едва заметным сожалением. Я едва заметно нахмурилась. Что, ему по вкусу больше старый облик Сэлиры, чем новый? Но потом меня одолели совсем другие мысли. Что нам сейчас делать? Враг — а это был однозначно он — прямо перед лицом, но выступить против него никак нельзя. Впрочем, как и он не решится в открытую что-то сейчас сделать.

— Светлого дня вам, — ответил Аэлрик и коротко поклонился, не собираясь вести разговор дальше.

При этом его цепкий взгляд скользнул на руки мужчины, ища браслет.

— Погодите! Куда же вы так спешите? Вас во дворце и не застать почти, хотя, казалось бы, не последний человек.

Говорил он совсем не так, как с Сэлирой. Зачем-то растягивал гласные и весь был какой-то излишне ленивый и томный.

— Хотя, признаться, Тессарим в последние недели полон самых занятных слухов, — он все не угомонялся, — Говорят, вы разводитесь?

— Слухи — неблагодарное занятие.

— Ну что вы, — в его голосе послышалась насмешка, — я не осуждаю. Просто удивляюсь. Казалось бы, такая пара — и вдруг. Жаль.

Мне казалось, он издевается. Зная, какой была Сэлира, невозможно было говорить такие слова всерьез.

Мне вдруг стало неуютно от сразу нескольких взглядов, скрестившихся на мне.

Я повернула голову чуть вправо — и встретилась глазами с мужчиной, стоявшим чуть в стороне от группы. Светлые глаза, знакомые черты лица. Узнавание ударило так, что я едва не сделала шаг назад.

Одретт.

Тот самый, с которым я когда-то столкнулась на улице. Один из любовников Сэлиры. Он смотрел со смесью из тоски и недовольства, и от этого было не по себе. Второй же взгляд принадлежал молодой женщины, которая уверенно держала