Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной

Лондон. Клуб «Уайтс».

Барнби внимательно прочитал вечернюю газету и отложил её рядом с чашкой кофе. Статья подробно описывала разгром гоминьдановских организаций, аресты чиновников и восстановление порядка в Гонконге.

— Значит, всё-таки удалось, — заметил сидевший напротив адмирал Хардинг. — И, как ни крути, без Эшбернема мы бы ещё долго не разобрались с этим делом.

— Возможно, — Барнби сложил газету. — Но я хотел бы обратить ваше внимание на другое. Правительство наконец продемонстрировало, что способно самостоятельно принимать решения и обеспечивать их исполнение. Именно этого я и требовал.

— И всё же генерал вам помог.

— Помог, Реджинальд и я готов признать это публично. Но сотрудничество с русскими не должно превращаться в зависимость от них. Сегодня Эшбернем действовал в наших интересах, завтра интересы разойдутся, и тогда выяснится, кто действительно распоряжается британской политикой.

Виконт помолчал и добавил уже значительно жёстче:

— Кстати, его признание собственной ошибки заслуживает уважения. Очень немногие государственные деятели способны на подобное. Но не рассчитывайте, что я из-за этого внезапно полюблю большевиков. Я по-прежнему считаю их главной угрозой Британской империи и намерен бороться против расширения советского влияния.

— Даже после всего случившегося?

— Особенно после всего случившегося. Потому что теперь я прекрасно понимаю, насколько искусно они умеют добиваться своего, даже не прибегая к угрозам.

Москва. Кабинет Берии.

Лаврентий Павлович закончил читать итоговый доклад и удовлетворённо отложил папку. Гонконгский кризис удалось погасить, причём без советских войск, дополнительных расходов и каких-либо обязательств Москвы перед британцами или китайцами.

Штурмин, сидевший напротив, выглядел несколько утомлённым, но вполне довольным.

— Ну что, Алёша, — Берия усмехнулся. — На этот раз обошлось. Хотя, должен признать, ты умудрился устроить нам головную боль совершенно на ровном месте, хотя в итоге всё разрешилось совершенно чудесным образом. Мы заработали весьма существенную прибавку к политическому авторитету, а это немало.

— Не ошибается только тот кто ничего не делает, Лаврентий Павлович. Главное, разобрались.

— Разобрались. Только запомни одну простую вещь. Ты можешь договориться с кем угодно, хоть с самим чёртом, если сумеешь предложить ему что-нибудь выгодное. Но это совершенно не означает, что все остальные черти будут выполнять ваши договорённости.

Алексей рассмеялся.

— Учту.

— Вот и хорошо. И ещё. Барнби действительно помог расследованию, причём совершенно искренне, поскольку считал, что защищает британские интересы. Но врагом Советского Союза от этого быть не перестал.

— А с чего ему переставать? — Штурмин пожал плечами. — У каждого, свои убеждения. Мне совершенно не нужно, чтобы он любил Советский Союз. Достаточно, чтобы не мешал нам торговать и не пытался устроить очередную войну.

Берия покачал головой.

— Ты неисправим, Алёша. Но в одном должен признать твою правоту. Сегодня Британия самостоятельно уничтожила у себя организацию, которая могла годами устраивать нам неприятности, а мы не потратили на это ни рубля. — Он закрыл папку и поставил её в стопку завершённых дел. — Только в следующий раз, прежде чем начинать спасать какую-нибудь чужую империю, сначала посоветуйся со мной. Я хотя бы объясню, где у них самые большие сволочи сидят.

В Москве завершилась Всесоюзная олимпиада школьников по математике и физике.

Первое место по математике занял пятнадцатилетний ученик сельской школы № 8 Кировской области Николай Гаврилов, сын погибшего на фронте железнодорожника Степана Георгиевича Гаврилова. Юноша блестяще справился со всеми заданиями, включая дополнительные задачи, предложенные профессорами Московского университета.

На вопрос корреспондента, кто готовил его к олимпиаде, победитель ответил, что учителя математики в его школе нет уже второй год, а занимался он самостоятельно по старым учебникам, оставшимся от отца.

Как выяснилось, юноша едва не пропустил соревнования, поскольку районный отдел народного образования не располагал средствами на поездку в Москву. Деньги на дорогу собрали учителя и рабочие железнодорожного депо.

«Правда», 24 июля 1945 года.

Короткий кризис с Гонконгом, как ни странно добавил Штурмину очков подняв его в рейтинге значимых фигур, далеко вверх.

Теперь никто не усмехался при упоминании Штурмина — Эшбернема, потому как весь процесс разрешения кризиса происходил на глазах, и все могли видеть, что за спиной у него никто не стоял. Не было ни тайных ни явных советников, генерал летал один, разговаривал без референтов и секретарей, причём по свидетельству участников, в общении вёл себя не как двадцатичетырёхлетний мужчина, а словно вполне опытный переговорщик.

И это кстати, тоже несколько напрягло многих умных дяденек, в кабинетах, обшитых красным деревом, ведь если большевики способны произвести одного такого человека, значит методика существует?

И именно этот вопрос, Алексей утрясал с Мамой Зоей, пригласив её в Арагви, для чернового решения вопроса с воспроизводством элиты.

Так-то у него ответ был, но вот втиснуть его знание в реальность послевоенного СССР — задача совсем непростая и требовалось хотя бы начерно решить её с человеком всей своей жизнью, доказавшей несгибаемость и верность стране.

Когда они отобедали, и посуду унесли. Алексей положил на стол перед Зоей Ивановной папку, где лежали всего три машинописных листа, причём без подписей и атрибутов, так как в таком деле, Алексей не доверял даже пишущей машинке.

Воскресенская понятливо улыбнулась, увидев листки, и бросив из-под ресниц короткий взгляд, углубилась в чтение.

Читала быстро, и закончив закрыла папку.

— Выглядит логично и вполне стройно. Школы первого уровня, где есть образование двух ступеней. Восьмиклассное, и десятиклассное, школы второго уровня, уже безусловно десятилетки, с углублённым изучением ряда предметов, и школы третьего уровня, куда станем собирать победителей олимпиад и разных конкурсов. И вот тут мы упираемся в первый барьер. Как обеспечить переход из школы третьего уровня в школы кадрового резерва, без влияния извне?

— Это совсем просто, Зоя Ивановна. — Алексей улыбнулся. — Независимые контролёры проверяющие номерные работы, и конечно двойной контроль. Следом всякие опросы и внешний контроль за поведением учеников. Школ третьего уровня будет совсем немного и уж их-то мы сможем обеспечить кадровыми контрразведчиками. Но наша задача не выкинуть недостойных в помойное ведро, а сделать так, чтобы они не получили ускоренных лифтов наверх. А так, пусть получают образование, становятся академиками, директорами и генеральными конструкторами. Но вот к рычагам их допускать нельзя. Особенно к рычагам тайным. Вот, например, товарищ Яковлев. Ну мразь же и подонок. Но действительно талантливый конструктор. И что? А значит путь работает. Никакой мир невозможно построить только из идеальных материалов. Всё равно в ход обязательно пойдут и говно, и палки. А то и просто говно без палок. Но я хочу создать систему, при которой у жемчужины будет