Системный Археолог 7. Мама ама криминал. - Ник Вотчер

пораньше и искупаться в озере. Он сообщил мне, что у кенийцев в лагере всё в полном порядке. Пашут они как проклятые, стараясь перевыполнить норму, чтобы получить дополнительные блага. Хотя, как мне кажется, тут больше сработал страх быть выкинутым из сего благословенного места. Про благословенное место, если что, не мои слова. Валера, давясь смехом, сказал мне, что кенийцы только так мой Осколок и называют.

Вернувшись в квартиру, я съездил по магазинам, затарился там продуктами, потом пополнил расходники. В целом, к рейду я был готов, о чём и отписался Бармалею. Идти мы должны были завтра, а на сегодня у меня были другие планы.

Как и ожидалось, Белов не стал тянуть со своим «хитрым ходом». Мне позвонили и велели явиться в СБ. Интересным тут был тот момент, что звонил мне секретарь Белова, но явиться я должен был к Виктору Павловичу. Неужели эти двое спелись?

Я пришёл к назначенному времени и чуть не столкнулся с Беловым, который вышел из кабинета начальника СБ. Выглядел он донельзя довольным, словно сорвал джек-пот. По всей видимости, я оказался прав. Белов со мной, кстати, даже не поздоровался. Лишь хмыкнул и пошёл куда-то по своим делам.

Дверь в кабинет была приоткрыта, поэтому я толкнул её и вошёл.

Виктор Павлович сидел за столом, разбирая какие-то бумаги. Или, скорее, делая вид, что разбирает. Увидев меня, он скривил лицо во что-то, что я, наверное, должен был принять за сожаление.

— Николай Андреевич, — произнёс он, откладывая бумаги. — Я как раз Вас ждал. Проходите, присаживайтесь.

Я молча сел на стул.

— Видите ли, такое дело, что Алексей Борисович инициировал разбирательство по поводу закрытия Вами позавчерашнего Разлома…

— Я так понимаю, вы решили забыть о наших договорённостях, — прервал его я, понимая, куда он клонит. — Полагаю, Вы решили всё-таки присоединились к Белову?

Виктор Павлович откинулся на спинку кресла, и на его лице появилась та самая улыбка, которая мне так не понравилась при первой встрече.

— Николай Андреевич, — произнёс он, — Вы, кажется, неверно трактовали наши с вами договорённости. Я предлагал вам сотрудничество. Но вы не дали мне чёткого и однозначного ответа, который бы меня устроил. Вдобавок, я узнал о некоторых… нюансах, которые полностью всё меняют. Алексей Борисович просветил меня буквально несколько минут назад.

— Другими словами, Вы меня продали.

— Я бы стал называть это именно так, — сморщился эсбэшник. — Видите ли, я был вынужден выбрать сторону, которая на данный момент имеет больше шансов на победу. Вы ведь сами понимаете, что с вашей «репутацией» вам не светит место главы департамента. А мне нужно думать о будущем своего отдела. О будущем Гильдии!

— Давайте обойдёмся без этого ненужного пафоса, — скривился я. — Вызвали Вы меня намного раньше, чем к Вам пришёл Белов. Выходит, что либо вы двое заранее сговорились, либо вы изначально планировали меня кинуть.

— Видите ли, Николай Андреевич, тот Разлом был признан стратегически важным объектом. И его закрытие, без должного изучения и разрешения соответствующих органов, является… скажем так, нарушением. И у нас, между прочим, есть все основания полагать, что Вы закрыли его намеренно, чтобы скрыть нечто ценное.

— Серьёзно? — я забарабанил пальцами по подлокотнику. — Прямо веские основания? Вы же сами там были, видели, что оттуда лезли монстры, которые, между прочим, убили и покалечили немало ваших сотрудников, прежде чем я вмешался. Да и вообще, если бы я в него не зашёл, монстры бы прорвались в город, и неизвестно к чему бы это всё в итоге привело.

— Это всего лишь ваша версия, — пожал плечами Виктор Павлович. — А есть ещё официальная, —он накрыл ладонью лист бумаги. — Согласно ей, вы проникли в Разлом без разрешения, уничтожили ценное оборудование и скрылись с ценными образцами. Так что мы просто вынуждены возбудить против Вас дело, несмотря на моё к Вам хорошее отношение.

Как же бесит эта его лживая улыбочка. Я же прекрасно понимаю, что ему плевать на меня. И никакой благодарности ко мне он не испытывает. А все его слова, это всего лишь слова. Подстраховывается, гад, чтобы не дать мне повода разобраться с ним.

— У вас нет доказательств, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я уже сдал отчёт, в котором указал всё, что я обнаружил в Разломе. В том числе и то, что он самоуничтожился.

— Доказательства найдутся, — заверил меня Виктор Павлович. — В наше время, знаете ли, доказательства — это вопрос правильной интерпретации фактов. И правильных свидетелей, конечно же.

— Забавно слышать про свидетелей, учитывая, что Вы не отправили мне никого на помощь. Можно сказать, бросили меня там одного.

— Мы не могли туда войти! Мы пытались! Проход был заблокирован! — возмутился Виктор Павлович.

— Удобное оправдание, — покивал я.

— В любом случае, Вам будет предъявлено обвинение. И то, что Вы являетесь главой отдела по разведке Разломов, послужит лишь отягчающим фактором.

— Вы же понимаете, что, если Вы это сделаете, это будет означать войну? — тихо спросил я.

— Я бы не стал бросаться столь громкими заявлениями, — поморщился Виктор Павлович. — И назвал это политикой. А в политике, как известно, все средства хороши.

— Я Вас услышал, — кивнул я, не отводя от него взгляда. — Но вынужден Вас разочаровать. Задерживать меня Вы не имеете права. Моё участие в завтрашнем рейде в Разлом B-ранга уже утверждено. А это, как Вам должно быть известно, даёт мне иммунитет к любым разбирательствам, на всё время, которое я в нём проведу.

Мой собеседник в ответ скрипнул зубами.

— Хорошо, что мы узнали ху из ху так рано, — добавил я вставая. — А ведь я на полном серьёзе раздумывал о сотрудничестве с… Вами. Все-го хо-ро-ше-го.

Я вышел из кабинета, не сказав больше ни слова. Внутри всё кипело от ярости, но я заставил себя успокоиться. Сейчас не время для эмоций. Мне даже интересно, что ему пообещал Белов, чтобы он наплевал на наши договорённости и мою помощь, которую я ему оказал по доброте душевной.

Вот действительно иногда кажется, что правы были те, кто сказал: «Не делай добра, не получишь зла».

А вообще, будет забавно увидеть лицо Белова в тот момент, когда он осознает, что все его телодвижения и интриги были напрасны.