Василиск - сын Горыныча. Часть 1 - Тимур Машуков

— Нас называют торговцами тьмой, — продолжала она, перебирая карты, хотя я видел, что она не смотрит на них. — И это правда. Мы продаем темные артефакты, учим темным заклинаниям, заключаем сделки с силами, у которых нет имени. Но мы же, парадокс, создали и великое светлое оружие. Ты знаешь, кто выковал первый меч, который мог убить бессмертного? Мы. Кто связал солнце цепью, чтобы оно не сжигало землю? Мы. Мы — мастера равновесия, Василиск. Мы не добрые и не злые. Мы просто делаем то, что должны делать, потому что это единственное наше ремесло.

Она подняла на меня глаза, и я увидел в них огоньки — маленькие, танцующие.

— Нам нет места в Темной Нави — там нас ненавидят демоны, потому что мы не подчиняемся им. Нам нет места в Светлой Прави — там нас презирают боги, потому что мы не молимся им. Поэтому мы ходим между ними, иногда спускаясь в Явь, как сейчас. Мы пополняем свои запасы, ищем детей, собираем долги. А потом снова уходим в тень, где нас никто не ждет.

Я отложил мясо в сторону и присосался к кувшину, в котором был квас. Роза, видимо, приняла это за знак внимания и продолжила:

— Мы живем вечно. Почти вечно. Пока нас не убьют. Но мы часто умираем, Василиск. И знаешь почему? — она усмехнулась, обнажив редкие зубы. — Потому что у нас не всегда хватает мозгов не лезть к тем, кто сильнее. Нам кажется, что мы все можем, что наша хитрость и наши артефакты спасут нас от любого. А потом мы натыкаемся на демона, который сильнее, или на мага, который умнее, и нас размазывают по миру, как тараканов. И мы снова появляемся в другом месте, в другом времени, но всегда с тем же проклятьем.

Она замолчала, и я понял, что это была только прелюдия. Теперь она начала рассказывать о своих странствиях. Черт, где у нее кнопка перемотки⁈

— Мы видели миры, каких ты даже не представляешь, Василиск. Миры, где солнце черное, а небо красное. Миры, где живут одни только камни, но камни те говорят и помнят. Мы видели города на спинах огромных черепах, которые плывут по океану вечности. Мы торговали с могущественными багами — ты знаешь, кто такие баги? Это духи древних лесов, они выше великанов и старше богов. Мы договаривались с ними о передышке, чтобы они не сжирали наши души.

Она махнула рукой, и в воздухе закружились искры, складываясь в картинки: черепахи, леса, темные силуэты.

— А демоны! — она засмеялась сухим смехом. — Мы видели сильнейших из них. Тех, кто командует целыми легионами ада. С одним из них я даже пила вино на вершине горы, где вместо снега лежал пепел сгоревших звезд. Мы делились тайнами, торговались за души смертных. Но мы никогда не были с ними на равных, потому что мы — всего лишь проклятые кочевники, а они — хозяева. Но мы умели выживать, Василиск. Это наше главное умение.

— Ох, Роза. Ты говори, да не заговаривайся. Высшие демоны, баги, боги — вау, как круто!!! А то, что ты сейчас сидишь за столом с генералом Нави, тем, кто превыше многих из них, для тебя ничего не значит⁈ Вертел я на хвосте архидемонов и морду Люциферу бил. Так что фильтруй базар, как говорят в некоторых местах. А то за него могут смертельно спросить.

— Прошу прощения, — встав, она поклонилась. — Я забыла на миг, с кем говорю. Но мне придется продолжить…

Я слушал ее, кивал, смотрел на искры, которые она рисовала в воздухе, но внутри меня росло раздражение. Она могла говорить еще часами — о багах и богах, о демонах, о вечных странствиях, о том, как они воровали детей у людоедов, о том, как их проклинало все живое и неживое. Мне было неинтересно. Я пришел не за этим.

Я откинулся на спинку скамьи, которая жалобно скрипнула, и посмотрел на потолок кибитки. Там тоже висели пучки трав — какие-то коренья с красными нитками. А она все говорила и говорила.

— … Мы видели добро и зло, но для нас это одно и то же, Василиск. Добро — это когда тебя не трогают, зло — когда мешают. Мы не различаем их, как ты не различаешь песок и пыль. Мы ходим между ними, как нож между мясом и костью. Мы не выбираем сторону.

Я сделал вид, что заинтересован, но на самом деле просто ждал паузы. Доел мясо, вытер руки о полотенце, что дала мне Зара, и посмотрел на Розу. Она сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, и, похоже, собиралась рассказать еще о том, как они были прокляты в третий раз. Или о том, как у них появилась способность говорить с мертвыми. Я уже сбился со счета.

А она все рассказывала о том, как один из ее предков, цыган по имени Вихрь, попал в ловушку в мире между мирами и провел там тысячу лет, питаясь собственными воспоминаниями. Как он выжил, как его освободили. Как он потом снова попал в ловушку. Каким он был глупым, но живучим, как и все цыгане.

Я улыбнулся, думая о своем. Мне казалось, что прошло уже несколько часов, хотя, возможно, только полчаса. Я слышал ее голос, но он звучал для меня как дальний гул. Я смотрел на ее руки, на ее карты, и думал — еще немного, и я ее сожру. Несмотря на старые кости — ам, и нет. Это же издевательство какое-то — столько болтать!

— … И тогда бог сказал мне: «Роза, вы не можете вечно жить за счет других, вам надо найти свое место». А я ответила: «Наше место — везде и нигде». И он рассмеялся, потому что знал, что я права. Но потом он ушел, и мы снова остались одни. Так и живем, Василиск. Так и живем.

Она вздохнула и посмотрела на меня. Ее глаза блеснули, и я понял, что она ждет от меня какой-то реакции. Я кивнул, но в голове у меня было пусто.

— Много ты узнал? — спросила она, и в голосе прозвучала насмешка.

— Много, — соврал я. — Очень познавательно. И абсолютно неинтересно. Ваша история — только ваша. Ваши проблемы — только ваши. И я так