Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности - Дмитрий Буров

— Долго мы там были? — поинтересовался я у капитана.

— Сутки, — буркнул русал.

— У нас тут?

— У нас. У вас — час.

— А по настоящему?

— По настоящему никогда не знаешь, — усмехнулся капитан впервые за всё время нашего знакомство.

Я хмыкнул и не стал больше уточнять. Морской народ философствует не хуже трикстеров, а пояснения дает в три раза неохотнее.

Тони обернулся к нам и произнес:

— Шеф, опричник Призрак прибыл в твоё распоряжение. К службе готов.

— Принято, — ответил я. — С возвращением, Призрак.

Тони коротко кивнул и встал в наш строй. Уже не за нами и не впереди — рядом, как всегда.

Платформа ткнулась носом в причал верхнего Йоми. Наш провожатый выбил трубку о борт, затем неторопливо спрятал в карман, и впервые произнёс целое предложение:

— Долг закрыт. Темнейший, удачи.

— И тебе, — ответил я.

Мы сошли на берег и замерли. Над нами орали чайки, под ногами хрустели ракушки, в лицо дул свежий ветер. Мы стояли, дыша полной грудью, все-таки свежий морской воздух — лучше, чем тягучий, как кисель, морской воздух нижнего Йоми.

— Ну что, господа опричники, — я повернулся к отряду. — Собираем остальных, и в путь.

— Так точно, шеф-босс, — отрапортовал Бес.

— Так точно, — эхом откликнулись княжна и Колокольчик.

Тони молча кивнул, в последний раз кинул взгляд на море, и мы двинули в город.

Портовые кварталы верхнего Йоми-полис пахли рыбой, водорослями, солью и дешевой выпивкой. Полуночные жители вылезли на улицы: торговцы всех мастей и форм выставляли на прилавки странные закуски, пахло жареным мясом, прогорклым маслом, протухшей рыбой. Рядом продавщицы в откровенных нарядах предлагали лепёшки, из которых выглядывали шевелящиеся усики. В темных проулках ругались на трех языках сразу, и ни один из них не был мне знаком.

— Шеф, — окликнул Бес, едва мы отошли от причала. — Я к Лорочке.

— Я с тобой, — ответил я.

— Не обязательно, — запротестовал поручик. — Сам справлюсь. Я уже большой мальчик, даже бритвой умею пользоваться. Иногда.

— Я с тобой, — отрезал я.

Бес скривился, но возражать не стал. Графиня одобрительно кивнула, Гринпис открыла было рот, но Ло положила ладонь ей на плечо, и княжна передумала делиться собственными мыслями.

— Ло, берешь Розалию, идете в гостиницу, забираете Бермонта и Морга. И в лабораторию. Тони со мной и Бесом.

— Принято, — подтвердила Колокольчик.

— Моргу передай — по дороге никаких кошек, никаких котэуси, пчёл, мышей, рыб и существ, к которым его либидо может проявить интерес. Приказ ясен?

Гринпис возмутилась:

— Шеф, не наговаривая на малыша! Он не такой.

Бес откровенно заржал, графиня невозмутимо кивнула. Мы разделились и двинули каждый в свою сторону.

* * *

Лаборатория Штейни занимала нижние этажи старого строения, отдаленно напоминающего пагоду. Возможно, когда-то здесь и жили местные монахи, но теперь территорию занимали два одержимых наукой ученых. На первом этаже находилось что-то вроде кунсткамеры: в прозрачных колбах, в открытых ящиках, клетках, на стеллажах и на больничных каталках размещалось неисчислимое количество самых невообразимых подопытных. Подозреваю, большая их часть находилась в состоянии стазиса, чтобы в любое время очаровательная Штейни могла продолжить эксперимент с того места на котором остановилась по каким-то причинам.

Запах в огромном зале стоял весьма специфический, Бес сходу прикрыл нос рукавом.

— Они тут что, совсем не прибираются? — заворчал поручик.

— Увидим — спросишь лично, — хмыкнул Тони.

— Пожалуй, воздержусь, — отказался Бес.

Мы прошли через зал, стараясь дышать через раз, отыскали лестницу и начали спускаться в святая святых — в лабораторию.

Каменная дева стояла там, где мы её оставили. В дальнем углу лаборатории, у грубой каменной плиты, заменявшей ей не то постель, не то постамент. Топор-колун лежал у её ног. Сама дева — высокая, как четверо Бесов друг на друге, плосколицая, с обвисшими крупными грудями и грубыми руками-лопатами — за время нашего отсутствия посерела, покрылась пылью.

Мы остановились на пороге, давая возможность Бесу решать. Я ждал привычных шуточек-прибауточек, но Кощей молча подошел к каменной деве. Не обращая на нас внимания, поручик прикоснулся к каменной ладони, замер, словно прислушиваясь к чему-то, затем позвал:

— Лорочка, Лорик. Эй… я вернулся…

Каменная дева не двинулась. Синий жемчуг, который Бес подарил Лоре при первой встрече, выглядывал из крепко сжатого кулака. Бусины потускнели, практически слились с посеревшим телом своей хозяйки.

— Бес, — негромко окликнул я. — Помнится, у Штейни была какая-то штуковина, которой она отключила твою даму. Надо ее найти.

— Помню, шеф, — ответил Кощей, не оборачиваясь. — Корни сказал, разморозить — дело техники, как и в камень заново обратить. Я тогда подумал, что после миссии разморозим, и всё. А теперь миссия другая.

Я понял, о чём размышлял Бес. Лорик — очень и очень большая дама. И очень тяжелая. Каменная дева не поместится на наш корабль, а усиливать его для перевозки нестандартных грузов времени нет. Да и тащить Лорика с собой в Северную Брешь — сомнительное решение.

— Бес, — сказал я. — Я не возьму её на Брешь.

— Я знаю, шеф.

— И мы не успеем за ней вернуться сюда.

— Я и это знаю, шеф.

— Тогда что ты хочешь?

Бес, наконец, обернулся. Впервые на моей памяти поручик скинул маску клоуна. Осунувшееся серьёзное лицо, с тем особым выражением, которое у поручика появлялось максимум раз в год, когда жизнь напоминала Константину, что он не только опричник, но потомок кого-то из тех, кого боги называют по имени.

— Я хочу её разбудить, шеф. На минуту. Сказать пару слов и усыпить обратно. Чтобы она не успела за мной пойти, но чтобы… чтобы дождалась.

— Понял, — кивнул я. — Дождемся Штейни с Коржиком и решим вопрос.

— Какой вопрос будем решать? — раздалось за нашими спинами.

В этот раз Штейни, к моему удивлению, выглядела почти прилично. Во всяком случае, пуговицы на коротком халатике оказались застегнутыми под горло, да и на ногах были бриджи в облипочку.

— Шеф, — Коржик подошёл ко мне. — Лора — единственный известный экземпляр оживлённого