Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева

— Аксинья.

— Федор.

Он кивнул Макару Ильичу.

Поверенные поздоровались.

Я села.

— Оригинал.

Федор подвинул документ.

Макар Ильич начал проверять печать, подпись, дату и регистрационную отметку.

Я смотрела на подпись и не находила ни одного удобного признака подделки: ни кривой линии, ни ошибки в фамилии.

Прежняя Аксинья действительно это подписала.

— Откуда документ? — спросил Макар Ильич.

— Из личного дела по разделу.

— Почему его не было среди переданных бумаг?

Поверенный Федора ответил:

— Потому что он относится к расчетам супругов, а не к хозяйственной документации Верейского дома.

— Но теперь вы используете его в споре по платежам Верейского дома.

— Потому что госпожа Вересова сама поставила вопрос о том, кому были уплачены средства.

Я посмотрела на Федора.

— Ты знал об этом документе, когда говорил Полине, что передал резерв мне?

— Разумеется.

— И поэтому считал, что не лжешь?

— Я не лгал.

— Деньги остались на счете твоей конторы.

— Как твоего уполномоченного расчетного представителя.

— Я не была владелицей дома, когда жильцы платили.

— Ты участвовала в имущественном разделе.

— В котором собиралась получить Бережки.

— До окончательного подписания состав имущества мог измениться.

— И изменился по моему требованию в последний день.

— Это ничего не меняет.

Макар Ильич вмешался:

— Меняет. Поручение должно толковаться в пределах воли доверителя на момент выдачи.

Поверенный Федора ответил:

— В документе нет перечня конкретного имущества.

— Именно поэтому его применение к платежам Верейского дома спорно.

— Но госпожа Вересова признала полученными через контору суммы, учитываемые при окончательном разделе.

Я повернулась к Федору.

— Где они учтены?

— Что?

— Семнадцать тысяч восемьсот. Покажи строку в окончательном соглашении, где они учтены в стоимости выделяемого мне имущества.

Он молчал недолго.

— Стоимость Верейского дома определялась с учетом действующих договоров.

— Это не то.

— Это прямое следствие.

— Нет. В оценке дома сто двенадцать тысяч. Отдельно пятьдесят тысяч выплаты. Ни слова, что еще семнадцать восемьсот считаются полученными мной через твою контору.

— Потому что это внутренний расчет.

— Очень удобный.

Федор посмотрел на меня.

Я сама заметила, что снова употребила это слово.

На этот раз он ничего не сказал.

Макар Ильич листал приложение к поручению.

— Здесь есть реестр сумм?

— Нет, — ответил поверенный.

— Отметки о зачете?

— В книгах конторы.

— Тех самых, которые вы отказались нам предоставить полностью.

Поверенный замолчал.

Теперь Макар Ильич выглядел немного довольнее.

Совсем немного.

— Значит, — сказал он, — чтобы использовать это поручение как доказательство получения госпожой Вересовой конкретной суммы, вам придется показать, где именно эта сумма учтена как полученная ею при разделе.

Федор спокойно ответил:

— Покажем.

Я посмотрела на него.

— У тебя есть такая запись?

— Есть расчеты.

— Где?

— Представим надлежащим образом.

Вот и все.

Он подготовился.

Не принес документ в надежде напугать.

Принес первую часть.

— А жильцы? — спросила я. — Ты предложил им другой дом?

— Нет.

— Посредник, который работал на твою контору, предложил квартиры девяти людям из двенадцати.

— Когда-то на мою контору работало несколько десятков человек.

— Он знал, кто внес предоплату.

— Это можно узнать у самих жильцов.

— Он бесплатно составлял им уведомления.

— Благотворительный человек.

— Федор.

— Что ты хочешь услышать?

— Правду.

— Ты не поверишь ответу, который тебе не понравится.

Я откинулась на спинку кресла.

— Попробуй.

Он выдержал паузу.

— Я не поручал никому выселять твоих жильцов.

Не «не говорил с посредником».

Не «не передавал список».

Не «не предлагал квартиры».

Только очень узкая формулировка.

Я уже научилась замечать такие ответы.

— Хорошо.

— И?

— Ничего.

— Ты мне не веришь.

— Я услышала, что именно ты отрицал.

Федор усмехнулся без удовольствия.

— Макар Ильич действительно плохо на тебя влияет.

— Степан говорит то же самое.

Поверенный Федора перелистнул документ.

— Вернемся к требованиям.

Я тоже вернулась.

Потому что сейчас значение имело не то, кто нашел жильцам другой дом.

А кто будет платить.

— Ваша позиция? — спросил Макар Ильич.

Поверенный ответил:

— Центральная контора принимала средства как уполномоченный расчетный представитель госпожи Левшиной в рамках имущественного раздела. После передачи Верейского дома именно госпожа Вересова стала стороной соответствующих договоров и лицом, обязанным осуществлять возврат при их досрочном прекращении.

— Несмотря на то что деньги остались у вас?

— Они считаются полученными доверителем.

— Где доказательство зачета в окончательном разделе?

— Будет представлено.

Я посмотрела на Федора.

— То есть твоя позиция теперь в том, что семнадцать тысяч восемьсот получила я?

— Да.

— Хотя ни одной копейки мне не передали.

— Передача через представителя является передачей доверителю.

— Представитель был твой.

— По этому документу — твой тоже.

Он указал на подпись прежней Аксиньи.

Я перевела взгляд на строчку.

Настоящая подпись.

Настоящая дата.

Настоящее поручение, о котором я не знала и которого нынешняя я никогда бы не подписала в таком виде.

Макар Ильич закрыл папку.

— Мы оспорим применение документа к платежам Верейского дома.

— Ваше право, — сказал Федор.

— И потребуем полный расчет по поручению.

— Получите в установленном порядке.

Я поднялась.

Разговор был закончен.

Мы уже дошли до двери, когда Федор сказал:

— Аксинья.

Я обернулась.

Он стоял возле стола, положив ладонь на оригинал поручения.

— Ты ищешь деньги не там.

— Где же?

— Ты продолжаешь считать, что они остались у меня.

— Они остались в твоей конторе.

— Но юридически получила их она.

Он впервые говорил о прежней Аксинье так, словно между нами существовало различие, которого не мог знать.

Я замерла на секунду.

Федор продолжил, уже глядя на Макара Ильича:

— Деньги получила она. Через моего управляющего.

Макар Ильич ничего не ответил.

И это было хуже спора.

Потому что пока мы искали способ доказать, что я не должна возвращать чужие деньги, Федор нашел бумагу, по которой эти деньги могли оказаться не чужими.

На счете его конторы.

В его распоряжении.

Но полученными мной еще до того, как я впервые переступила порог Верейского дома.

Глава 6. Цена возвращения

— Нет, — сказала я.

Федор не сразу понял, чему именно я возражаю.

— Что «нет»?

— Не говори обо