Василиск - сын Горыныча. Часть 1 - Тимур Машуков

— Могла бы следилку на него повесить, — попеняла Света Ольге, когда они спешно покидали дворец.

— Так я и повесила.

— А чего ж молчишь⁈

— Да сигнал-то есть, но очень слабый. Отследить толком не получается. То ли блокирует его что, то ли он далеко очень. Пока непонятно.

Света сникла.

— М-да, вляпались мы с ним по самое не могу. Хорошо, хоть твоя дочь успела от него уехать, а то трупов бы было больше.

— И не говори. Как подумаю об этом, сердце останавливается. Мало того, что сама пошла, так еще и Настю с собой прихватила. А ты ж знаешь Юсуповых… Если не найдут того, кто виноват, сами назначат. Упертые как бараны.

— У них в роду двое магов-кудесников, вот и наглеют. Но пока поддерживают царицу, нам их трогать запрещено. Впрочем, не о том речь — Наташка-то что про него рассказала?

— Да ничего. Сначала молчала и улыбалась так… Как дурочка. Довольная была, аж завидно стало. А как узнала, что его похитили, истерику закатила. Все рвется бежать его искать. И Настя туда же. Всю душу мне на пару вынули. Нет бы спать спокойно, оставив взрослым тетям заниматься делами — так нет. Ох, чую, хлебну я еще горя с этими дурами! Мне, вон, уже старуха Юсупова звонила, да спрашивала, что там за парень такой. А что ей сказать? Что профукали? А потом слушать два часа ее нравоучения да советы? Ладно, поеду я к себе — если будет информация, звони. Я своих всех напрягла, будем искать. Насколько я уже поняла его характер, спокойно сидеть он не сможет. А значит, что-то да увидим и услышим.

Две подруги разошлись, надеясь хоть немного отдохнуть, еще не зная, что отдыхать им сегодня не придется…

Злобно посмотрев на закрывшуюся за генералом и его похитительницей дверь, Тина развернулась и отправилась в подвал. Слабость бесила так, что хотелось убивать. И это она — тысячник дружины, которая по определению не может быть такой дохлой! Чертов корявый ритуал, лишивший ее сил! Чертов мир, не дающий их быстро восстановить и проклятая диета, на которой она сидит незнамо сколько лет!!! Хорошо, хоть генерал оказался с понятием и поделился с ней жизненной силой. Не говорить же ему, что она едва ли не на последнем издыхании была и еле поддерживала форму.

Но теперь, когда у нее есть ИМЯ, данное хозяином, когда в ней бурлит его мощь, она точно сможет развернуться, и темный подвал для этого подходит идеально!

После недолгих размышлений, она решила призвать троих своих замов — Кикимора, Водянку и шишигу Дашку. Последняя заслуживала особого уважения — попав в Навь слабеньким духом, смогла подняться и стать намного сильней. Остальные были в ней рождены, но силушки тоже были великой.

Большой ритуальный круг, в который ей пришлось вбухать половину того, что дал хозяин, засветился тьмой, клич был брошен и услышан. Через толщу миров, через множество ограничений пронесся он туда, откуда мертвый не выйдет, живой не войдет — в Навье царство.

Сначала она произнесла слова на древнем наречии — языке, который помнят только духи и самые старые ведьмы. Гортанные звуки вырывались из ее груди, смешиваясь с шипением свечей. Тина звала по имени каждого, кто был ей нужен.

— Кикимора-матушка, дочь болотных туманов, хозяйка прялок и паутины! — завыла она, и ее голос раздвоился, будто говорили сразу две Тины. — Встань из гнилых коряг, выйди из избушки на курьих ногах! Я, Тина, слуга нового владельца этой обители, заклинаю тебя именем Темного Леса! Явись на зов мой, дабы службу продолжить!

Круг вспыхнул зеленым, и она почувствовала, как в глубине Нави кто-то шевельнулся.

Затем Тина повернулась к другой стороне круга и заговорила с Водяницей:

— Водяница-госпожа, повелительница речных омутов, дочь Ильменя-озера! — ее голос стал текучим, как вода. — Выйди из тины, покинь свое царство рыб и утопленников! Я зову тебя силой мокрых камней и коряг, что лежат на дне. Приди в этот дом, напои подвал своей влагой, утопи любого, кто посмеет переступить порог без спроса!

И из круга хлынула вода, и призрак услышала ее ответный плеск.

Наконец, она обратилась к самой шустрой — к шишиге Дарье. Усмехнулась и крикнула в темноту:

— Шишига Дарья, куда ты запропастилась? А ну, вылазь из своего бурелома! — Тина засмеялась, но в смехе была сила. — Ты, что под кустом живешь, что у дороги камни кидаешь, явись по зову крови! Я знаю твою тайную тропу, я знаю, как ты любишь шалить и пугать прохожих. Здесь тебе раздолье: полно чужих, полно страха. Выходи, Дарья, выходи шутница Нави!

И из круга выскочила маленькая тень, захихикала и запрыгала вокруг призывательницы.

Когда все трое были в круге, Тина подняла руку и произнесла заключительное заклинание, связывающее их волей генерала и ее волей. Говорила она на древнем языке мертвых, чтобы они услышали каждое слово:

— Вы откликнулись на призыв — это хорошо. Теперь будете служить генералу в этом мире — его дом, ваша крепость, его враги — ваша добыча. Пока он жив и пока он признает нас, портал в Навь будет открыт. Вы будете охранять этот подвал, эти стены, этот двор. А если кто из живых посмеет тронуть Василиска или его женщин — рвите их, топите, пугайте до смерти. Такова воля моя и воля Темных Богов.

Тина щелкнула пальцами, и прокатилась волна силы. Свечи разгорелись ярче. Она чувствовала, как ее соратницы впитывают ее волю, как трещит граница между Навью и Явью. Ритуал был почти завершен. Теперь они должны были явиться сюда телесно.

Воздух в подвале задрожал, свеча в центре полыхнула зеленым, и из круга начали выползать тени. Сначала узловатая рука с длинными ногтями ухватилась за край каменного пола, затем показалась голова — растрепанная, с глазами-бусинами, и все тело, похожее на кучу мокрой тряпки. Кикимора. Она вылезла полностью, отряхнулась, и из ее косм посыпались сухие листья и пауки.

— Тимна, ты что, с ума сошла? — проскрипел… он голосом, похожим на скрип половиц. — Я задолбался тебе говорить, тупая курица! Я не Кикимора, а Кикимор!!! Смекаешь разницу? Мальчик я, парень, мужчина, дед!!! Не баба, овца ты жертвенная! Сколько лет тебе твержу об этом, все никак, безголовая, запомнить не можешь. Еще раз так призовешь меня, вот Навью клянусь — прокляну! Чего звала-то? Конкретно и по пунктам