ОружейникЪ 1867. Тульский патрон. - Евгений Аверьянов
К вечеру я закончил донесение министру и отнёс Аверкиеву. Штабс-ротмистр прочитал его и задержался на последнем пункте.
— Ружей всё ещё не выдали? — спросил он.
— С четвёртого февраля ждём, ваше благородие, — подтвердил я. — Пора заводу исполнить наряд. За оставшиеся до июля месяцы ещё всю сотню переделать надо.
Аверкиев сложил листы.
— Отправлю завтрашней почтой, — пообещал он.
Во вторник, четвёртого апреля, я задержался у Голутвина за замочными деталями Шаброва и расходом латуни. Когда собрался домой, мастерские уже закрывались. У калитки обнаружился Сенька: сидел на сложенных досках и ждал меня.
— Есть что сказать, мерщик. Только не за так. — Сенька соскочил с досок, поправил шапку и оглянулся на двор.
— За сегодняшний день тебе уже платили. Новая работа появилась? — удивился я.
— Новости другие. Ты сперва послушай, а там о цене договоримся, — понизил голос мальчишка.
— Говори. Если дело стоящее, не обижу, — кивнул я.
— На пристани железо грузят. Старое, будто на лом. Я вчера видел, какое там железо, — начал Сенька.
— На пристани всегда что-нибудь грузят. Почему тебя эта партия заинтересовала? — уточнил я.
— Там ружейные стволы! Целые, не обломки. — Сенька подался ближе.
— Ты их где увидел? — Я поставил папку на сложенные доски.
— После работы по берегу хожу, — пояснил мальчишка. — У Мокея на пристани часто бывал, меня там знают. Искал, чего подобрать, и возле одного мостка увидел барку. Зимовала у берега, а теперь её грузят.
Часть груза составляли старые полосы и обрезки, но под брезентом лежали отдельно перевязанные связки железа. Один грузчик уронил связку, верёвка ослабла — Сенька успел разглядеть стволы. Его привлекло железо, которое можно было подобрать или перепродать:
— Я сперва за трубы принял. А там ружейные! Грузчик верёвку поднял, да меня заметил и прогнал.
— Негодные стволы тоже ломом продают. Что в них особенного? — спросил я.
— Целые там стволы, мерщик, — стоял на своём мальчишка. — Клеймо сточено, а видать, где было. Это не лом. Это ружья без лож.
— Откуда знаешь, что клеймо было?
— Место светлее, вокруг металл темнее. Видать, прошлись чем-то, а след по краю остался, — объяснил мальчишка. — Я у Мокея стволы видел, не перепутаю.
— Сколько штук насчитал? — уточнил я.
— Несколько в той связке. Под брезентом ещё лежали, но считать мне не дали, — покачал головой Сенька.
— Когда барка уйдёт?
— После ледохода. Она всю зиму здесь простояла, теперь спешат нагрузить. Неделя, может, две — и не найдёшь.
— Чья барка? И у какого мостка? — уточнил я.
— Знаю и хозяина, и мосток, — кивнул он. — Сторож у них есть, ночью в будку греться уходит. Я сам видел.
— Близко я к нему не совался, — добавил Сенька. — Мужик здоровый, уши оборвёт. Зато могу показать, откуда груз видно. Барку там не перепутаешь, если место знать.
— Покажешь?
— Покажу. Только это, мерщик, уже не на копейку.
— Мерщик цену знает, Сенька, — усмехнулся я. — За такую находку заплачу как следует.
* * *Интерлюдия. Склад.
В понедельник, десятого апреля, полковник Главного артиллерийского управления прибыл на Охтенский склад капсюлей. После донесения из Тулы подозрительную поставку задержали третьего числа. За минувшую неделю проверяющие опросили укладчиков и выяснили, что забракованные жестянки вернули в общий отпуск.
Четыре выделки числились принятыми после проб, которых в испытательной книге не было: строки за те числа оставались пустыми, хотя подписи приёмщика в соседней книге стояли. По двум другим выделкам испытания действительно проводились, часть изделий забраковали, но складской остаток записали без вычета.
— Журнал проб целый? Листов не вырывали? — спросил полковник сопровождавшего офицера.
— Целый, господин полковник. И писарь подтвердил: по четырём выделкам испытательных листов ему не давали.
— Значит, начнём с укладки, — решил полковник. — Приведите обоих рабочих.
Рабочих уже допрашивали по отдельности. Один показал, что забракованные жестянки велели оставить в упаковочной, второй — что позже их распределили среди годных ящиков. Полковник спросил каждого порознь, в какой день была повторная укладка. Оба назвали один и тот же, хотя не знали, что даты уже сверены с расходной книгой.
— Кто приказал положить их вместе? — спросил полковник.
— Приёмщик через надзирателя передал. — Старший укладчик мял в руках фуражку. — Чтоб число по ведомости сошлось. Мы и разложили.
— Нам сказали, будто браковку пересмотрели, — добавил второй. — Только новую пробу при нас не делали.
Даты повторной укладки совпали с исправлениями в расходной книге. Третьим подтверждением оказалась тетрадь подрядчика: среди расходов на тару и перевозку значились выплаты приёмщику в дни оформления спорных выделок. Подрядчик называл их платой за дополнительный труд чиновника, но самого труда указать не сумел. К полудню приёмщика вызвали в контору. Он явился с папкой текущих нарядов, увидел открытые книги и остановился у стола.
— Присаживайтесь. — Полковник развернул к чиновнику приёмную запись с его подписью и положил рядом журнал проб за то же число. — Вы удостоверили эту выделку?
— Подпись моя, господин полковник. Но партию приняли исправной.
— Тогда покажите результат испытания.
— Вероятно, писарь не перенёс. При большом отпуске такое бывает. Испытания сперва ведут на отдельных листах, — ответил чиновник.
— Писарь показал, что такого листа не получал. — Полковник указал на пустую строку. — И за следующим числом то же самое.
— Таков заведённый порядок, господин полковник, — пояснил чиновник. — По каждой выделке делать пробу — одно излишество. Иначе выдача на недели встанет.
— Но расписались вы за произведённую пробу, — заметил полковник.
Приёмщик посмотрел на пустую строку.
Полковник закрыл книгу:
— Опечатайте приёмную, испытательную и расходную книги. Тетрадь подрядчика приложить к делу отдельно.
— Я готов представить объяснение, господин полковник, — попытался оправдаться чиновник. — Если писарь ошибся, зачем все книги забирать? Наряды на отпуск ждут подписи.
— Объяснение представите по службе, — отрезал проверяющий.
Двое нижних чинов вошли вместе с сопровождавшим их офицером. Тот предъявил распоряжение начальства о взятии приёмщика под стражу. Чиновник посмотрел на запечатанные книги, затем на папку с нарядами и подчинился. Его вывели через соседнюю комнату при складских служащих. На длинном столе лежали наряды, которые с утра ждали его подписи. Один писарь приподнялся из-за стола, другой так и остался с пером в руке. Подписывать документы теперь было некому.
Утром из одной воинской части поступила телеграмма. Полковник положил её рядом с заключением:
«Ящики вскрыты. Жестянки означенной выделки обнаружены и изъяты до раздачи нижним чинам. Расхода не производилось».
В тот же вечер полковник представил заключение старшему начальнику Главного артиллерийского управления. Тот начал читать:
— Откуда