Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева
И он в своей обычной манере «танки грязи не боятся» двинулся к выходу на Арену.
Дверь вела в недлинный тёмный коридор со «светом в конце тоннеля». Стоило открыть её, как стал слышен пульсирующий гул, о котором я не сразу поняла, что это — шум переполненного стадиона.
«Тоже иллюзия», — мелькнула мысль.
Но когда я в кильватере ледокола-Фулаха впервые вышла на Арену Смерти, эта иллюзия так ударила по всем органам чувств, как не смогла бы иная действительность.
Яркий свет сияющего прямо над амфитеатром солнца. Яркие краски флагов и транспарантов на трибунах, и контрастом к ним — чёрно-белые клетки поля. Приветственные крики, звуки дуделок, рокот барабанов. Запах нагретого камня. Волна тёплого воздуха в лицо. И прямо над ухом хорошо поставленный голос (должно быть распорядителя турнира).
— Приветствуем команду академии Элиум! Тренер: профессор боевой магии Рикс Фулах! Гроссмейстер: Терри Картер!
Трибуны взорвались совсем уж оглушительными возгласами. Будь я одна, наверняка растерялась бы, застыла, как дурочка, испуганно озираясь. Но у меня был чёткий ориентир: Фулах. И я, как цыплёнок за наседкой, следовала чуть позади него, не позволяя внешним факторам сбивать себя. Остановилась, лишь когда остановился Фулах, — чуть-чуть позади него — и наконец-то позволила себе аккуратно оглядеться.
Как и в записях визионарума, трибуны переполнял народ. Я попыталась всмотреться, но, несмотря на прекрасное зрение Терри, так и не сумела отчётливо рассмотреть лицо хотя бы кого-нибудь из зрителей.
«Фантомы», — уверенно кивнула я сама себе и переключилась на происходящее непосредственно на Арене.
Мы вышли пятыми и сейчас стояли колонной напротив пустого места (те команды, что были вызваны раньше нас, располагались парами одна напротив другой). Распорядитель — благообразный седовласый старец в чёрно-белой хламиде и с круглой шапочкой на голове — парил над Ареной на небольшой летающей платформе (что-то новое, на прошлых турнирах я такого не видела).
— Команда академии Вариор! — объявил он, и его усиленный магией голос без особых проблем долетел до самых крайних трибун. — Тренер: маэстро смертельной магии Дарк Найтмар! Гроссмейстер: Янош Калди!
Вместе со всеми я устремила взгляд на появившуюся на Арене команду и немедленно узнала их, несмотря на турнирную форму.
Так вот кого я видела с галереи! Интересно, это у них так мода за эти сотни лет поменялась? На записях визионарума волосы у вариорцев были вполне обычных цветов. А Калди оказался тем самым типом, кто почувствовал мой взгляд и поднял голову.
«Он наверняка видит сквозь иллюзии. — Я внимательно наблюдала, как вариорцы занимают место напротив нас. — Опасные ребята! Не зря их считают фаворитами турнира».
Наши с Калди взгляды встретились, и мне стоило усилия, чтобы не потупиться. Смотрел вариорец тяжело, а с учётом того, что глаза у него были — сплошная чернота без намёка на белок, радужку и зрачок, эффект получался совсем убойный.
— Команда академии Мелейн! — тем временем провозгласил распорядитель, и я не без облегчения отвлеклась на следующих потенциальных соперников.
Последней вышла команда Тарбринда: натуральные эльфы Толкина — равны как на подбор, с ними дядька Трандуил… Точнее, тренер Торнфильхайм. Объявив об этом, распорядитель дождался, пока тарбриндцы займут своё место и торжественно сообщил:
— Честь сказать вступительное слово и открыть двести тридцать девятый Тысячелетний турнир предоставляется председателю судейской коллегии магистру Вольфусу Кракену!
«Выпускайте кракена!» — невольно хихикнула я про себя.
Вместе со всеми посмотрела на судейскую ложу, украшенную знакомой мне шпалерой с фигурой шахматной принцессы, и едва удержалась, чтобы не потереть глаза.
На месте оратора стоял… ректор Воган?
Глава 40
«Быть такого не может!»
Я сощурилась, стараясь отчётливее рассмотреть мужчину в типично чёрно-белом одеянии, но с непокрытой головой, и не удержала аханье, когда его внешность буквально на глазах изменилась. Короткие тёмные волосы вдруг отросли до плеч, порыжели, да и сам он стал как будто моложе.
«Это ещё что за?..»
— Демиург, — тихо пояснил Фулах, без труда разобравшийся в причине моего изумления.
Я поспешно вернула челюсть на место. Вот это да! Настоящий демиург, способный создать целый мир! А может, даже создатель вот этого — Дессы? Офонареть и не выфонареть обратно!
Между тем Вольфус Кракен заговорил приятным бархатным голосом. Как и распорядитель, связки он не рвал, однако слышно мне было, словно говорил в шаге от меня.
— Дамы и господа, адепты и преподаватели, игроки и болельщики! Счастлив приветствовать вас на двести тридцать девятом Тысячелетнем турнире по боевому шатранжу! Это особенная, круглая дата…
Круглая? Да уж, у демиургов всё не как у людей, в том числе система счисления.
— … потому судейская коллегия и организационный комитет решили сделать этот турнир по-настоящему уникальным! Нас всех ждёт не только праздник спорта и магического мастерства, который увидят болельщики более чем двадцати миров Веера…
Так у них ещё и трансляция прямого эфира будет? Круто, ничего не скажешь!
— … но и беспрецедентный приз для победителя турнира! — Кракен поднял руку, демонстрируя нечто переливающееся всеми цветами радуги. — Камень демиургов! Артефакт А класса, о чьём предназначении известно лишь мудрейшим. Однако тому из команды-победительницы, кого Камень изберёт хозяином, будет открыта древняя тайна!
Ага, ставка резко подскочила. Теперь это уже не неведомая хрень, а хрень, которой объяснят, как пользоваться. А если она окажется просто приспособлением для открывания пивных бутылок — что ж. Никто ничего конкретного не обещал.
Кракен вновь сменил внешность: отрастил платиновые волосы до талии и аккуратную бородку. Всё-таки какая дичь: разговариваешь с собеседником, а он постоянно перетекает из одного облика в другой.
— Также, дабы обострить ставки, — продолжал он, — комитетом принято решение: даже если команда-победитель партии отпускает побеждённую, последняя попадает в полное распоряжение организационного комитета. Разумеется, с правом выкупа для тех участников, кто может себе это позволить.
Мёд-мёд-мёд — фигак! Ведро чернейшего дёгтя. И судя по пробежавшему над командами говорку, так посчитала не только я.
— А не офигел ли он правила на ходу менять? — пробормотал позади меня Братец Лис, и с ним сложно было не согласиться.
Другое дело, что вряд ли сейчас нашёлся бы кто-то, кто вышел вперёд и заявил, что его это не устраивает и принимать участие в турнире он не собирается. Вот и выходило: Кракен всё рассчитал верно. Только зачем ему (ладно, комитету) приспичило вводить такое условие?
Разумеется, вопрос был без шансов на ответ. А председатель, полностью игнорируя недовольство игроков, закончил речь пафосным:
— Пусть этот турнир станет самым напряжённым, самым захватывающим за всю свою историю! Пусть на нём каждый покажет, на что способен, и даже чуть больше! Да здравствует Тысячелетний турнир!
Трибуны взорвались овациями — ещё бы, послушные проекции-марионетки! Кракен опустился на своё место в судейской ложе, и