Его враг – его жена - Ника Давыдова

— Любое сердце рано или поздно исцеляется.

Аэлрик чуть повернул голову, и я увидела слабую, почти неуловимую улыбку на его губах.

— Да, вы правы, — отозвался он тихо. — Но не знаю, сколько времени понадобится моему.

Я смущённо опустила голову, чувствуя, как щёки предательски вспыхивают. Будет ли нагло сказать, что я бы могла помочь ему с этим? Хоть я совсем и не целист, и магией не владею, но…

Конечно, ничего такого я вслух не произнесла. Ума хватило.

— Вам не стоит обо мне беспокоиться, Шаэри. Все в порядке.

Послышался тихий шорох. Аэлрик медленно поднялся на ноги. Я подняла взгляд — он стоял рядом, немного ссутулувшийся от усталости, и смотрел всё так же куда-то в сторону.

А потом его рука легла мне на плечо. Всего на мгновение крепкие пальцы чуть сжались, потом скользнули выше — коснулись макушки, едва ощутимо один раз провели по волосам. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь дышать. Сердце билось так громко, что, казалось, его было слышно на весь сад.

— Простите, — произнёс Аэлрик негромко. — Если случайно дал вам какую-то надежду.

Рука исчезла. Он отступил на шаг.

Я сидела, не поднимая головы, чувствуя, как внутри всё сжимается в один горячий, болезненный комок. Он знал. Конечно, он знал. Как можно было не заметить?

— Вы ни в чём не виноваты, — прошептала я, не в силах поднять взгляд. — Это я… это я не должна была…

— Вы не сделали ничего плохого, — перебил он мягко. — Но я не могу дать вам того, чего вы хотите.

Наверное, это тоже была доброта. Пусть и жестокая. Но он, видимо, не хотел, чтобы я жила в иллюзиях и потом меньше страдала.

Глава 20

Не было в намерениях Аэлрика сегодня разбивать чьи-либо сердца, он совершенно не за этим спустился в сад в поисках Шаэри. Но разговор вдруг свернул не туда, от надежды, которую девушка пыталась отчаянно спрятать в голосе, стало как-то чересчур горько, и он не сдержался. От этих чувств Шаэри будет лишь страдать, а он искренне ей желал, чтобы все плохое, наконец, закончилось; она снова вернулась к своей обыденной жизни, которую не тревожат чужие семейные склоки и страшные темные чудовища.

Сердце же Аэлрика было настолько измочалено, что, на его взгляд, оно не стоило никакого внимания. Это мука — быть с таким человеком.

— Вообще, я хотел задать вам пару вопросов, — мягко произнес он, глядя на поникшую девушку.

Надо было что-то сказать. Что угодно, лишь бы не оставлять её наедине с этой тяжёлой тишиной.

— Пойдёмте в дом?

Шаэри помолчала. Пальцы её сжались на коленях — крепко, до побелевших костяшек. Потом она медленно кивнула, не поднимая головы.

— Дайте мне… пару минут, — голос прозвучал глухо. — Я присоединюсь.

Она явно давала понять, что ей нужно время. Побыть с собой наедине. Аэлрик хотел уйти сразу — так было бы правильнее, но ноги отчего-то не слушались. Он стоял, глядя на сгорбленную фигуру, и в груди что-то болезненно сжималось.

Но когда Шаэри подняла на него глаза — покрасневшие, влажные, полные той самой боли, которую он причинил, — что-то дрогнуло. На секунду в поднятых на него серых глазах мелькнула зелень. Совсем чуть-чуть, едва уловимый оттенок, но этого хватило.

В опостылевшем лице жены он вдруг увидел ту самую цветочницу. Ту, что краснела от его взгляда в магазине. Ту, что дрожащими руками передавала ему букеты. Ту, которую он только что отверг.

И ему было её отчаянно жаль.

Порыв обнять её — утешить, сказать, что всё будет хорошо, — накрыл так внезапно, что Аэлрик едва удержался на месте. Руки сами потянулись вперёд, но он заставил себя остановиться. Излишнее утешение может дать ей ещё одну надежду. А это было бы ещё более жестоко.

— Я буду ждать вас в гостиной на втором этаже, — произнёс он ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — К нам сегодня присоединится Диврен.

Шаэри снова кивнула, не отвечая. Аэлрик развернулся и пошёл к дому, не оглядываясь. Каждый шаг давался с трудом, будто он оставлял за спиной что-то важное.

Диврен уже устроился на диване, развалившись как у себя дома, и листал какие-то документы. Увидев Аэлрика, он поднял взгляд и сразу нахмурился.

— Что ты сделал? — спросил он без обиняков.

— Ничего, — отрезал Аэлрик, проходя к креслу напротив.

— Ага. «Ничего». — Диврен захлопнул папку и положил её на столик. — У тебя такое лицо, будто ты только что утопил котёнка.

— Не преувеличивай.

— Рик, я тебя почти тридцать лет знаю. Не ври мне.

Аэлрик устало потёр переносицу. Голова раскалывалась. Рана в боку снова начала ныть — наверное, зря он отказался от дополнительного сеанса лечения у целиста. Хотя не то что бы это помогало: порез никах не хотел срастаться и продолжал кровить, хотя все, кто обладал магией света, так же имел повышенную регенерацию. Но что-то в этот раз было не так.

— Я просто… расставил все точки. — произнёс он наконец.

Диврен молча смотрел на него несколько секунд, потом тяжело вздохнул.

— Ты идиот.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Дверь тихо открылась. Шаэри вошла, и Аэлрик сразу заметил — глаза у неё покрасневшие. Но он упрямо мотнул головой. Так надо было, и все тут.

Диврен поднялся с дивана, бросив на Аэлрика суровый взгляд. Потом развернулся к девушке и коротко поклонился.

— Светлого вечера, лаэра, — произнёс он мягко.

— И вам, — отозвалась Шаэри тихо.

Диврен на мгновение задержал на ней взгляд, потом спросил:

— Случилось что-то?

— Всё в порядке, — поспешно ответила она, опуская глаза. — Просто… небольшая аллергия.

— А-а, — протянул адвокат задумчиво. — Аллергия на солнце — вещь не то чтобы сильно редкая. Надо просто меньше на него смотреть.

Он произнёс это с таким серьёзным видом, что Аэлрик не выдержал и недовольно зашипел:

— Диврен…

— Что? — друг развёл руками с невинным видом. — Я просто даю полезный совет.

Его как будто выставляли виноватым, хотя он-то хотел только как лучше. Аэлрик сжал челюсти, удерживая резкий ответ.

Шаэри осторожно прошла к креслу напротив Аэлрика и села на самый край, сложив руки на коленях. Она старалась не смотреть