Пепел Оруина - Осипова Татьяна

— Возвращайтесь, — прохрипел Док, возвращаясь к пульту. — А то мне скучно будет одному потрошить инопланетные мозги.

— Вернёмся.

Челнок отстыковался от «Тени» и, поймав гравитационный луч, начал стремительное снижение. Впереди плотная атмосфера Нового Багдада и ложь, которую пора уже сжечь дотла.

12 октября 2267 года, окраина Нового Багдада, Пустошь.

Пустошь встретила их пронзительным ветром и могильным холодом.

Когда-то здесь кипела жизнь: пригороды, жилые кварталы, детские площадки. Теперь — только скелеты зданий и редкие блуждающие огни патрулей. Конфедерация не спешила восстанавливать окраины — слишком дорого, слишком долго, слишком мало смысла. Люди, выжившие в этих руинах, либо ушли в город, либо стали теми, кого теперь называли «дикими» — озверевшими тенями, готовыми перерезать горло за кусок синтетического хлеба.

Челнок сел в старом ангаре, который Док нашёл по довоенным спутниковым снимкам. Крыша частично обвалилась, стены проржавели насквозь, но внутри оказалось сухо. Воздух застоялся, пахло плесенью, крысиным помётом и временем.

— Дальше пешком, — скомандовал Лекс, проверяя фиксаторы на оружии. — До узла связи три километра. Идём по руслу пересохшей реки — там глубокие тени, меньше шансов нарваться на сканеры.

— А если встретим кого? — спросил Эйден, поправляя лямку снаряжения.

— Стреляем только в крайнем случае. Нам не нужен шум раньше времени. Если можно обойти — обходим. Если можно спрятаться — врастаем в землю. Понял?

— Понял.

— Макс, ты в центре. Мы прикрываем фланги. Если что-то случится — падай на землю и не дёргайся. Мы тебя вытащим.

— Понял, — ответил Макс, хотя его голос заметно дрогнул.

Они вышли в ночь.

Тьма казалась плотной, почти осязаемой. Плотные облака скрыли звёзды, луны не было видно. Только редкие вспышки прожекторов на горизонте нарушали этот мрак. Ветер завывал в пустых оконных проёмах, шевелил обрывки пластика и гонял колючую пыль по бетону.

Они двигались бесшумно, замирая при каждом шорохе. Эйден то и дело касался плеча — старая рана ныла на холоде, напоминая о себе тупой болью, но он лишь крепче сжимал зубы.

Русло реки вывело их прямо к цели. За очередным поворотом, на возвышении, показался узел связи — приземистое бетонное здание, обнесённое колючей проволокой под напряжением.

— Вижу, — шепнул Эйден, припадая к камню и выставляя прицел.

Вокруг здания шарили лучи прожекторов. По периметру ходили солдаты — человек десять, не меньше. Они двигались лениво, по-хозяйски, но в их движениях чувствовался опыт — это не необстрелянные новички.

— Многовато, — прикинул Лекс. — Но у них смена через час. Если подождём, пока они расслабятся при пересменке...

— Некогда ждать! — резко перебил Макс, прильнув к своему планшету. — Я вскрыл график трансляций. Через два часа Пунг выйдет на прямой канал связи с Кришш-Хором. Если мы не подключимся к терминалу до этого момента, данные уйдут по зашифрованному лучу, и мы их никогда не перехватим.

Лекс нахмурился, оценивая обстановку. Внутри периметра глухо залаяла собака, почувствовав чужаков или просто реагируя на ветер.

— Понял. Медлить нельзя. Эйден, берёшь двоих справа у вышки. Я — левый фланг. Макс, сидишь здесь, за этим валуном, и не высовываешься, пока я не дам сигнал «чисто».

— А если...

— Никаких «если», Макс. Сидишь здесь. Это не обсуждается.

Макс послушно кивнул, вжимаясь в холодный камень. Сердце его колотилось так сильно, что, казалось, его слышно даже солдатам на вышках.

Они двинулись синхронно, как учил многолетний опыт.

Лекс подобрался к левому посту бесшумно — тень среди теней. Солдат стоял, прислонившись к бетонной опоре, и курил. Яркий огонёк сигареты выдавал его положение с головой. Он был совсем молод — лет двадцати, не больше. Наверное, недавно призвали; наверное, он искренне верил, что защищает Родину от «террористов».

Удар прикладом — короткий, выверенный, точно в висок. Солдат осел, не издав ни звука. Лекс подхватил обмякшее тело, оттащил в глубокую тень и аккуратно прислонил к стене, как спящего.

— Прости, парень, — едва слышно шепнул он.

Справа Эйден работал не хуже, но иначе. Его цель успела обернуться и открыть рот для крика, но звук захлебнулся — удар ножом под дых, точно в сердце. Тело коротко дёрнулось и затихло в руках парня.

— Чисто, — выдохнул Эйден в коммуникатор.

— Чисто, — отозвался Лекс.

Они встретились у входа. Макс подбежал к ним, его дыхание рвалось тяжёлыми толчками.

— Быстро, — скомандовал Лекс. — Внутри может быть охрана. Держаться за моей спиной.

Он толкнул дверь. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым алым светом аварийных ламп. Узлы связи гудели, мигали бесконечными рядами индикаторов, «дышали» раскалённой электроникой. Воздух здесь обжигал лёгкие сухим дыханием, он буквально горчил от озона и перегретых проводов.

— Работай, — бросил Лекс Максу, указывая на центральный терминал.

Пальцы хакера забегали по клавишам с невероятной скоростью. На лбу выступила испарина, очки то и дело сползали на кончик носа, но он их не замечал.

— Пять минут, — выдохнул он. — Мне нужно всего пять минут.

— У нас они есть.

Лекс и Эйден заняли позиции у дверей, вслушиваясь в мёртвую тишину коридора. Снаружи доносились лишь отголоски ветра и далёкий, тоскливый лай собаки. Первые две минуты прошли в звенящем напряжении. На третьей за дверью раздались шаги. Множество шагов. Тяжёлые, ритмичные, армейские. Они приближались быстро.

— Засекли, — выдохнул Эйден, вскидывая винтовку.

— Вижу.

Дверь распахнулась от удара. В проём ворвались солдаты — не обычные патрульные Пустоши, а элита Конфедерации. Чёрная композитная броня, шлемы с визорами, плазменные карабины наготове. Они двигались слаженно, как детали одного смертоносного механизма.

Лекс выстрелил первым. Двое нападавших рухнули, но остальные мгновенно рассредоточились, открыв шквальный ответный огонь. Сгустки плазмы врезались в стены, выбивая каменную крошку, едкий дым и снопы искр.

— Макс, сколько?!

— Две минуты!

— Держись!

Эйден вёл огонь, укрывшись за массивной серверной стойкой. Плазма прожигала металл, оставляя оплавленные дымящиеся дыры. Один выстрел прошёл в сантиметре от его головы — наёмник почувствовал опаляющий жар на щеке и резкий запах палёных волос.

— Лекс, их слишком много! Нас зажимают!

— Вижу!

Лекс сменил позицию, выпустил короткую очередь, срезав ещё двоих. Но на их место из коридора прибывали новые.

— Минута!

— Держим!

Время превратилось в густую, тягучую субстанцию. Эта минута стала длинной, кровавой формулой между жизнью и смертью. Лекс чувствовал, как