Василиск - сын Горыныча. Часть 1 - Тимур Машуков

— Как-то мне жутко что-то тут проверять, — вздрогнув, призналась Настя.

— Трахнуться в доме с привидением? Это будет интересный опыт, — храбрясь, заявила Наташа. — Пойдемте ее искать! Иначе для чего мы тут все собрались? Посмотрим, что тут и как, времени полно.

Мы двинулись по первому этажу. Прошли через прихожую, где висело огромное зеркало в черной раме — я с надеждой в него посмотрел, потому как зеркало — это врата в иной, темный мир. Мой мир. Вдруг увижу кого знакомого. Но нет, только мое отражение…

Затем мы заглянули в кухню — огромная плита, похожая на средневековую печь, раковина, затянутая зеленым налетом, и стол, на котором, кажется, до сих пор лежали чьи-то засохшие кости. Мы переглянулись и решили, что кухня — это потом. Сейчас не до еды.

Зал был великолепен — высокий потолок с лепниной, изображающей каких-то скорбных демонов, камин с чугунной решеткой, где вместо дров лежали обгоревшие головешки, и несколько кресел с продавленными сиденьями.

Мы оценили масштаб — особняк был реально огромным, почти как маленький дворец, но заброшенный, мрачный и жуткий. Где-то наверху что-то скрипнуло, и Наташа вздрогнула.

— Там точно никого нет? — спросила она, прижимаясь ко мне.

— Только мы, — уверенно сказал я. — Призраков бояться — в спальню не соваться.

А сам мысленно послал сигнал духу, что еще рано вылезать.

Мы быстро пробежались по первому этажу, чтобы не терять времени. Все, что нам нужно было понять — это что тут есть спальни. Пол скрипел и стонал под нашими ногами, как будто дом предупреждал нас, что мы тут не одни. Но мне было плевать. Главное — найти кровать.

На первом этаже было четыре двери. Мы открыли первую — там оказался пустой кабинет с книжными шкафами, полными истлевших томов. Вторая комната была бывшей гардеробной, где до сих пор висели какие-то старые платья и халаты, укутанные в плесень. Третья дверь вела в ванную — огромную, с чугунной ванной на львиных лапах и краном, из которого вместо воды сочилась ржавая жижа.

И наконец, четвертая дверь. Она была массивнее других, обитая потертым бархатом. Я толкнул ее, и мы ахнули.

Спальня. Громадная, с темными обоями с узором из плюща, с высокими стрельчатыми окнами, из которых лился тусклый серый свет. И посередине — кровать. Не просто кровать, а настоящее произведение искусства. Огромный одр из черного дуба, с резными столбами, на которых висели остатки когда-то роскошного балдахина из алого бархата. Матрас, правда, был продавлен и покрыт пятнами, но мы сразу поняли — это то, что нужно.

— Господи, — выдохнула Настя. — Тут уместится человек десять!

— Или больше, — мечтательно добавила Наташа. — Васька, ты гений! Ты выбрал идеальный дом.

У меня аж колени задрожали от предвкушения. Я оглядел комнату — пыльные торшеры, картины с портретами усатых мужиков, которые, казалось, осуждающе смотрели на нас, и ковер, на котором когда-то был узор, но теперь он слился в одно серое пятно. Но все это можно было исправить.

— Девчонки, отойдите, — сказал я, закатывая рукава. — Сейчас я тут наведу порядок.

Я сосредоточился. Мы, маги ранга затворник, можем немного, но бытовая магия — это наш конек. Я щелкнул пальцами и направил поток эфира на комнату. Пыль взвилась вихрем, заметалась по углам и осела аккуратной кучкой у двери. Паутина сама собой свернулась в клубки и уползла под плинтус, подчиняясь моей воле. Затем я взмахнул рукой — и окна распахнулись, впуская свежий ветер, который выдул затхлый дух из углов. Ковер внезапно стал чистым и мягким, а кровать — ее я отдельно обработал — засияла белизной. Простыни сами собой расправились, подушки взбились, и даже балдахин вдруг обрел ярко-алый цвет, как будто только что его пошили.

— Васька, да ты волшебник, — улыбнулась Настя.

— А ты думала? — усмехнулся я, чувствуя, как от напряжения у меня на лбу выступил пот. — Все, чисто, готово. Наслаждайтесь.

Мы застыли на секунду, глядя на эту огромную кровать, которая манила нас своей мягкостью и обещанием уединения. Дом вокруг нас затих — даже капли перестали капать, будто природа затаила дыхание.

Настя первой сорвала с себя платье и швырнула его на пол. За ней Наташа сняла майку с принтом, и я увидел, как ее грудь вздымается от быстрого дыхания. У меня самого руки тряслись при виде такого богатства. И сейчас оно будет моим. Мы одни в этом темном, пустом, жутком доме, и никто, слышите, никто не посмеет нам помешать, под страхом самого жуткого проклятья, на которое я способен!

Я стянул футболку через голову, уронил джинсы, путаясь в ширинке, и почувствовал, как по телу пробегает ток. Девушки тоже не отставали — они смеялись, тяжело дышали, их глаза блестели в полумраке. Наташа уже лежала на кровати, раскинув руки, а Настя прильнула ко мне, обвив шею.

— Вась, — прошептала она, — это наш дом. Сделаем все, что хотим. Долго и страстно.

— Надеюсь, никто не вломится, — выдохнул я, чувствуя, как ее пальцы скользят по моей спине.

— Никто, — ответила она, целуя меня в ключицу. — Я запечатала дверь своими чарами. Теперь ее даже маг уровня ведун не откроет. Личный артефакт — цени.

Мы повалились на кровать, и она приятно прогнулась под нашими телами. В воздухе пахло чистотой, старым деревом и нашим общим желанием.

Я смотрел на потолок, где извивались резные змеи, и думал: «Ну вот, наконец-то».

Дом гудел за окнами, ветер шевелил листву в заброшенном саду, но мы уже ничего не слышали. Только наши губы, руки, и бесконечный поцелуй, в котором мы растворялись.

И пусть там бродили призраки, пусть пол скрипел под чужими шагами, пусть за стеной кто-то вздыхал — мы не обращали внимания. Мы были здесь. Мы были вместе. И мы не собирались останавливаться.

Моя мысль будто замерла то мгновенье, когда Наташа стаскивала с меня трусы, а Настя уже шептала мне в ухо что-то такое, от чего я готов был взорваться.

За окном мелькнула чья-то тень, но я просто отмахнулся и решил, что это ветка. Больше никаких