Его враг – его жена - Ника Давыдова

— Мы делаем всё возможное, — произнёс он наконец. Голос звучал ровно, профессионально. Пусто.

Беспомощность.

— Возможное⁈ — Элвенн шагнула ближе, и в её глазах плескалась ярость. — Это всё, что вы можете сказать? Вы же сильварх! Вы должны были её защитить! Вы мне сами говорили!

Да, он пообещал этой девушке, что пришла в лечебницу как опекун Шаэри, что с той будет все в порядке. Разве собирался он врать?

— Лаэра…

— Нет! — она беспардонно ткнула пальцем ему в грудь. — Не смейте так со мной разговаривать! Не смейте делать вид, что это просто ещё одно дело!

Голос её сорвался, и она прижала руку ко рту, пытаясь сдержать всхлип.

Аэлрик стоял, не двигаясь. Слова Элвенн резали, как ножи, но он не мог возразить. Потому что она была права.

Халатность.

Слово крутилось в голове с того момента, как ему доложили о пропаже нескольких пациентов. И ни отбитая почти без жертв со стороны Хранителей лечебница, ни взятые в заложники отступники не смягчали суровый внутренний голос.

— Послушайте меня, — произнёс он негромко, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Я понимаю вашу боль. И знаю, что мои слова сейчас ничего не значат. Но поверьте, найти Шаэри для меня так же важно, как и для вас.

Элвенн подняла на него покрасневшие глаза.

— Как же так? — прошептала она срывающимся голосом. — Вы её даже не знаете толком. Для вас она просто очередная жертва. Ещё одна строчка в отчёте, которую нужно закрыть.

— Нет, — возразил Аэлрик. — Совсем не так.

Он не лукавил. Чувство ответственности за судьбу девушки, ставшую случайно связанной с ним, поселилось внутри накрепко.

Рассказать? Мысль пронзила его неожиданно и настойчиво. Элвенн была подругой Шаэри, единственным по-настоящему близким человеком. Имела ли она право знать? Возсожно. Но можно ли ей доверять?

Аэлрик смотрел в лицо Элвенн, искажённое горем. Насколько он знал по собранной информации, девушки друг для друга были как младшая и старшая сестра. Ни у одной, ни у другой не осталось семьи, что весьма частое явление для жителей отдаленных колец.

Но сейчас? Здесь? Среди любопытных взглядов прохожих, среди шёпота толпы, среди подчинённых, которые и так уже смотрели на своего командира с плохо скрываемыми вопросами?

Нет. Определённо не сейчас.

— Обещаю вам, что сделаю всё, что в моих силах, — сказал Аэлрик, — и даже больше. Все будет хорошо.

Что-то такое, видимо, отразилось на его лице, что Элвенн, открывшая было рот для очередной гневной фразы, осеклась.

— Мне остается только верить вам на слово, да? — выдохнула она.

— Идите к целистам, — отозвался сильварх. — Вам нужна помощь. Вы ранены.

Элвенн посмотрела на свои руки, на ожоги и ссадины, будто только сейчас заметила всё это. Кивнула устало и развернулась, направляясь к импровизированному полевому госпиталю, где целисты разрывались между пострадавшими.

— Я пришлю вам вестника. — единственное, что еще он мог пообещать.

Аэлрик проводил её взглядом, потом тяжело выдохнул. Можно было предложить девушке поселиться где-то в первом кольце — он бы, конечно, все расходы оплатил — но создавалось такое впечатление, что сейчас в сердце Тессарима куда опаснее, чем на его окраинах. Город был буквально захвачен Тьмой. Как они все это упустили? Как он все проморгал?

Пора было признать очевидное: он слишком долго пытался справиться самостоятельно. Слишком долго держал всё в тайне, надеясь разобраться до того, как правда всплывёт наружу. У Аэлрика тоже была гордость. Дурацкая гордость, которая не позволяла смириться с тем, что он был слепее новорожденного котенка.

Предательство Сэлиры было больно само по себе, но ещё больнее было осознание собственной беспомощности. Того, что он верил каждому её слову, доверял безоговорочно и любил так искренне. А всё это время она просто играла с ним.

Ему отчаянно не хотелось, чтобы это стало достоянием общественности. Чтобы его имя склоняли в сплетнях, шептались за спиной, показывали пальцем и говорили: вот он, великий сильварх Аэлрик Кидрален, которого обвела вокруг пальца собственная жена.

Но он заигрался, слишком сильно заигрался в попытке сохранить лицо. И попытка эта обернулась ещё большей катастрофой. Всё это произошло потому, что он пытался разобраться сам, не привлекая внимания.

Хватит. Достаточно.

И хотелось бы, чтобы решимость его была стопроцентной. Но, опять же, он был лично ответственен за еще одну жизнь. И Аэлрик не мог отделаться от одной мысли: если он не сможет преподнести все правильно — кровь девушки будет на его руках.

Тогда какое право он имел говорить Элвенн, что «всё будет хорошо»?

Глава 18

Шаэри

Диврен растолкал меня ближе к рассвету. Сделал он это вежливо и осторожно, но я все равно испугалась, когда сквозь болезненную дрему почувствовала, что кто-то аккуратно теребит меня за плечо.

— Просыпайтесь, лаэра, — голос мужчины звучал немного глухо. — Скоро придут гости.

— Кто? — я медленно села на диванчике, который совершенно не предназначался для того, чтобы люди на нем спали.

Спина ныла, шея затекла так, что при попытке повернуть голову прострелило болью до самых плеч. Я поморщилась, потирая затёкшие мышцы.

— Аэлрик прислал вестника, что скоро будет дома, — пояснил Диврен.

Костюм его за эти часы немного помялся, но всё равно мужчина выглядел очень собранным. Словно и не провёл всю ночь, дежуря рядом со мной.

— Всё хорошо? — я кинула быстрый взгляд в окно.

За стеклом уже начинало светать. Небо окрасилось в нежные розово-золотые оттенки, а дубы в саду постепенно гасли, готовясь отдать свет наступающему дню.

Я до последнего пыталась не засыпать, ожидая возвращения Аэлрика. Сидела, вслушиваясь в каждый звук за дверью, вздрагивая от малейшего шороха. Но усталость всё равно взяла своё. Веки стали тяжёлыми, мысли расплылись, и я провалилась в тревожный, поверхностный сон, полный обрывков кошмаров и смутных образов.

Диврен молчал, на мой взгляд, слишком долго. Потом коротко кивнул:

— Да.

Но что-то в этом ответе напрягло.

— Что случилось? — спросила я тише, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Ничего страшного, — отозвался адвокат, но голос его был слишком ровным. Слишком спокойным. — Просто вам нужно будет встретить гостей. Аэлрик приедет не один, а с людьми из Канцелярии.

Что-то болезненно сжалось в груди и легким как будто стало резко