Искра Свободы 7 - Александр Нова

Захотелось перебрать всё, что я помнил. Найти какую-нибудь подробность, которую Владыка не мог придумать. Но я уже знал, чем закончится эта проверка.

Несколько дней назад я сам заставил Совтера произнести слова, которых он не говорил. «Мнемос» сохранил и голос, и выражение лица, и обстановку. Владыка посмотрел и, судя по тому, что я пока жив, поверил. После этого ссылаться на убедительность собственных воспоминаний было как-то неловко.

Это не означало, что легат сказал правду. Только опровергнуть его слова я тоже не мог.

И что теперь?

Проверить бы. У не-бога спросить, например. Только желательно так, чтобы он опять не начал решать, что мне полезно знать, а без чего я прекрасно обойдусь.

Но получалось интересно. Владыка в местной вере — это бог. И Владыка меня создал. Выходит, я — сын божий?

Я посмотрел на ведро в углу. Родственные связи пока работали плохо.

Я усмехнулся, отставил миску и встал. Осторожно размял правую кисть — пальцы сгибались уже почти нормально — и снова зашагал по камере.

Допустим, меня действительно собрали целиком. Сразу с опытом, привычками и уверенностью, что уж своей-то жизнью я сумею распорядиться. Мне это не нравилось. Очень.

Но желания развязать по этому поводу войну, как это сделал Иллард, у меня не появилось.

Совтер считал, что даже бунт Илларда оказался полезен Владыке. Может, так и было. А может, легат за полтора века научился объяснять чужими планами всё, что произошло. В любом случае повторять опыт его друга я не собирался. Если мне подсунули выдуманную семью, это ещё не повод лишать настоящих людей их близких.

У меня здесь и без всяких войн дел хватало. «Звезда», торговля, ненайденные шпаги и доспех Илларда.

А ещё была Лира.

Я мог сколько угодно подозревать Владыку в том, что он специально оставил мне несбывшееся желание иметь дочь. Только Лира общалась со мной по собственному желанию с того дня, как пробралась в захваченную «искуплением» деревню искажённых. Сама таскала меня за рукав и слушала мои истории. И испугался я за неё тоже сам.

Этого в готовых воспоминаниях не прописано.

Как и многого другого. Когда я здесь появился, лишить человека жизни для меня было совсем иным делом. Теперь я вспоминал убитых «фениксов» и прежде всего прикидывал, какие неприятности мне за это полагаются.

Я замер посреди камеры. Вот это точно не Владыка вложил в мою голову. Этому я успел научиться сам.

Жизнь здесь была настоящей. И меняла меня так, что некоторые перемены я предпочёл бы отменить. «Регенерация» с такими повреждениями не помогала.

За дверью звякнули ключи. Я сразу повернулся на звук и только потом заметил, что здоровая рука потянулась к отсутствующей шпаге.

Замок щёлкнул, и дверь открылась. На пороге стоял Рауль.

Я опустил руку, которая тянулась к отсутствующему оружию. Инквизитор заметил движение, но ничего не сказал. Вошёл, закрыл за собой дверь и кивнул на койку:

— Садись, Эллади.

Сам он переставил кувшин с табурета на пол и сел напротив. Некоторое время разглядывал меня. Я тоже смотрел на него, пытаясь понять, с какими новостями пришёл старший инквизитор. По лицу Рауля можно было определить только то, что новости у него есть.

— Владыка предлагает тебе вступить в Орден.

Я подождал продолжения. Его не последовало.

— Снова?

— Ты был агентом, — уточнил Рауль. — Теперь речь идёт о посвящении в дознаватели.

Повышение. После убийства легата кардинала. Если бы я знал, что в Ордене так устроено продвижение по службе, то ещё в прошлый раз внимательнее присмотрелся бы к начальству.

— А моё изгнание из ваших рядов этому не помешает?

— Решение принял Владыка, Эллади.

Ответ исчерпывающий. Можно было спросить ещё раз другими словами, но вряд ли изменилось бы что-нибудь, кроме выражения лица Рауля.

— Число полноправных членов Ордена установлено Актом Трёх Святых и остаётся неизменным, — продолжил инквизитор. — Недавно погиб дознаватель Северин Брен. Ты займёшь его место.

Я перестал искать на лице Рауля хоть какие-то подсказки.

Северин. Сначала вспомнился подвал. Потом — человек у терминала. Вот так просто. Место освободилось. Теперь на него нашли замену. Меня.

— Дознаватель отвечает за свои решения только перед Владыкой, — продолжил свою речь Рауль. — И должен быть предан Ему безоговорочно.

— И Владыка позаботится, чтобы я соответствовал требованиям?

— Во время посвящения Он подготовит твой разум к службе.

Я потёр ладонью правую кисть. Пальцы сгибались уже почти свободно. С остальным телом тоже всё постепенно налаживалось. Оставалось решить, кому будет принадлежать голова. Мне или Владыке.

— Ты должен добровольно принять в себя Владыку, — продолжил Рауль. — И согласиться на изменения, которые Он сочтёт нужным внести. Это обязательное условие.

— Добровольно?

— Именно. Поэтому я объясняю тебе всё заранее. Ты должен понимать, на что соглашаешься.

Я посмотрел на закрытую дверь.

— А если я не хочу?

Рауль ответил сразу:

— Отпустить тебя мы не можем. А за убийство легата кардинала наказание одно: костёр.

С добровольностью всё встало на свои места.

Я снова посмотрел на инквизитора. Он не пытался придать угрозе дополнительную убедительность. Не повышал голос, не наклонялся ко мне. Просто сообщил, какие у меня есть возможности. И терпеливо ждал решения.

Снова стать инквизитором. Только на этот раз с обязательным вмешательством в содержимое черепной коробки. Очень хотелось отказаться. Но альтернатива «добровольного» решения меня не устраивала категорически.

Я потёр глаз пальцами правой руки и украдкой коснулся виска. Там стоял «Мнемос». Артефакт, уже доказавший свою эффективность.

Прямое вмешательство на Алтаре наверняка будет сильнее обычного чтения мыслей. Только в описании «Мнемоса» никаких оговорок на этот счёт не было. Блокирует любые попытки влиять на разум носителя. Скрывает сам факт блокировки.

От ментального воздействия защита у меня имелась. От костра — нет.

— Я согласен, — ответил я.

Инквизитор нахмурился. Наверное, ответ прозвучал слишком поспешно и неубедительно.

— Эллади, мне нужно, чтобы ты понял. Ты соглашаешься не просто получить звание и выйти из камеры. Ты добровольно допускаешь Владыку в свой разум и принимаешь Его волю.

— Рауль, ты ведь помнишь, что Владыка уже дважды копался в моих мозгах? Так что я прекрасно всё понял. И согласен на посвящение.

Старший инквизитор ещё несколько секунд смотрел мне в глаза. Затем поднялся.

— Тогда пойдём.

В коридоре уже ждали агенты. Они накинули на меня плащ, а на голову надели тряпичный мешок с прорезями для глаз и рта. Теперь вряд ли кто-то узнает меня