От Смоленска до Москвы - Андрей Николаевич Савинков
— Господа! — Я громко обратился к едущим рядом «свитским». Не знаю, как назвать это правильно, штабом же батальона, в самом деле, не назовёшь, слишком уж тут было много случайных людей, которые просто «отбывали номер». — Я хочу всех предупредить на сей счёт. Земли, которые вы видите вокруг, мы уже должны считать своими, а крестьян местных — своим имуществом, весьма ценным причём, учитывая местную малонаселённость. Насилие над ними я буду рассматривать как прямой ущерб короне со всеми вытекающими последствиями. Надеюсь, данное предупреждение будет услышано и принято к сведению всеми, дабы у нас впоследствии не возникало неприятных ситуаций.
— Лисовчики, государь, затем на войну и ходят, чтобы жить чужим добром и получать удовольствие от разбоя. Слово их стоит дешевле овса, — покачал головой едущий рядом региментарь, и я в ответ только пожал плечами, признавая его правоту.
Если с регулярными хоругвями и их командирами ещё как-то можно было «договориться», то вот всякая нерегулярная шваль, которая и на войну-то ходит только, чтобы пограбить, вряд ли «войдёт в положение» и станет прислушиваться к рекомендациям какого-то там королевича, у которого и власти-то формально нет никакой.
— Придётся найти аргументы. Разорять собственные владения я никому не позволю, — прозвучало несколько излишне пафосно, хотя как раз местные поляки изъясняться таким образом очень любили, так что никто особо не обратил внимания.
А если по существу, то, конечно, подобное грабительское отношение к местному населению вполне могло стать причиной провала идеи с воцарением Владислава на престоле в Москве. Если вместо того, чтобы прийти туда хозяевами, поляки припрутся и начнут грабить всё, до чего смогут дотянуться, то, конечно, объяснить местным выгоды от избрания царя из династии Ваза будет несколько проблематично.
И что делать с этой проблемой, я пока не представлял даже близко, собственного авторитета у Владислава, чтобы отдать приказ вести себя с местным населением мягко — и потом его проконтролировать, самое главное, — очевидно, не имелось, вся надежда тут была только на то, что с гетманом Жолкевичем удастся найти общий язык.
А вообще, если посмотреть чуть шире, у меня вообще нихрена не было. Ни своей команды, ни авторитета, ни денег. Последнее удручало особенно сильно, потому как известно даже дураку: атаман без золотого запасу — не атаман.
Война же в эти времена — как и во все, впрочем, — стоила дорого. Вот взять, например, стоимость одного конного воина, крылатого гусара для Речи Посполитой, который является в данный момент основной боевой единицей. Сколько стоит выставить на поле боя одного крылатого гусара?
Около двух тысяч злотых, и это скорее оценка по минимальной планке. То есть один крылатый гусар — это сам «товарищ» плюс один-три пахолика — то, что на Руси называлось послужильцами, или в некоторых случаях боевыми холопами то есть незнатными конными воинами, — плюс слуга или слуги, плюс обоз и лошади. На всех нужны брони, оружие, одежда, сбруя для лошадей, прочий припас, всякие мелочи, без которых походная жизнь становится просто невозможной.
Причём озвученная цена — это за снаряжение, скажем так, «эконом-уровня», потому что если вместо простенькой кольчуги там про полноценные латные доспехи думать, если брать лошадей получше, не дай бог ещё о какой-то красоте заикнуться, то общая сумма легко улетала к пяти тысячам злотых, а какие-нибудь магнатские «золотые мальчики» легко могли и десять тысяч потратить на снаряжение, и даже это не предел, потолка в этом деле просто не имелось.
И получается, что всё Великое Княжество Литовское за год теоретически могло бы при бюджете в полмиллиона злотых снарядить 250 крылатых гусар, что дало бы суммарно 500–1000 конных воинов. На самом деле меньше, им же ещё жалование платить нужно, оно составляло в мирное время около сотни злотых на одного товарища, а во время войны эта сумма могла увеличиваться, причём значительно.
— … А я, значит, ему и говорю: да чтобы я! Оляшанский! Да наша фамилия уже четыре сотни лет известна, да чтобы я не смог полуведёрный бочонок вина осилить за вечер…
— … И сиськи у неё во… Как у коровы вымя каждая!..
— … Ну и он шапку хватает, оземь бьёт и кричит, что саблю свою ставит, а я беру кости, и у меня две шестерки! Видел бы ты его рожу! Он от злости так покраснел, что чуть не лопнул…
И такие разговоры целыми днями. О выпивке, о бабах, об играх азартных, об охоте. Да уж, очень сильно не хватает иногда наушников, чтобы музыку включить и отрешиться от происходящего хоть на какое-то время.
А местные, что интересно, наоборот: с поразительной лёгкостью выключаются и как будто дремлют прямо в седле, покачиваясь с открытыми глазами. Головы мерно кивали в такт лошадиной поступи, веки тяжелели, а руки продолжали привычно удерживать поводья. И даже видно, что не задумались о великом, а просто отключились от мира.
Мне даже завидно стало, я-то привык к другому, к тому, что постоянно идёт какой-то входящий поток информации, что всегда можно что-то посмотреть, что-то почитать, что-то послушать…
Протяжный тревожный звук донёсся спереди, пробившись сквозь гул человеческих голосов и дробный перестук сотен копыт.
Я машинально поднял голову, пытаясь сообразить, что происходит.
Труба взвыла второй раз. Теперь короче и как-то тревожнее, что ли, если данный эпитет вообще применим к использовавшемуся в армии инструменту.
Глава 7−2
Мгновенно общее настроение, витавшее над отрядом, переменилось кардинально. Ещё секунду назад колонна лениво тянулась по дороге, люди переговаривались, кто-то жевал на ходу сушёную рыбу или полоски вяленого мяса, кто-то ругался на потерявшую подкову вьючную лошадь, кто-то травил байки… И вдруг вся эта сонная размеренность разлетелась вдребезги.
— Передовой дозор! — первым отреагировал Дембинский. — Боевая тревога! Оставить заводных, клинки вон! Вперёд!
Конечно, воины, едущие в спокойной обстановке, были не готовы к большому сражению. Не были надеты брони, длинные тяжёлые копья ехали отдельно в обозе. Но даже без них, вооружённые только саблями, гусары представляли собой весьма грозную силу за счёт отличных коней и высокой выучки. Так что любому врагу не поздоровится в прямом столкновении с ними.
Казаки, ехавшие впереди колонны, уже пришпоривали коней. Гусары подтягивали подпруги, проверяли оружие, кто-то на ходу крестился. Аморфная толпа буквально на глазах за какие-то десятки секунд превращалась в