Чёрный ратник 7 - Макс Гато

Там начиналась старая просека, заросшая по краям, и по ней уводили коней, и своих, и наших. Отпечатки шли глубокие, лошади были подкованы хорошо. Я прошёл по просеке с полверсты, до песчаного подъёма, дальше следы забирали к северу, в сторону гряды, и терялись на камнях.

Двадцать человек. Половина в городской обуви, при хорошем сукне, с дорогими болтами, при маге и с инструментами. Пришли затемно, просидели полсуток без огня, взяли обоз с двух сторон и ушли, уведя лошадей и не тронув товар.

— Это не разбойники, — подвёл логичный итог я, когда все собрались у телеги. — Разбойники берут соль и не режут возчиков, если те бросают вожжи. Да и нет у меня на земле разбойников, я бы знал.

— Дружина, — произнёс Матвей.

Я только посмотрел на север, туда, куда ушли нападавшие.

— Так может, за ними? — подал голос Иван. — Догоним.

— Не догоним, — покачал головой я. — Уже опоздали.

Я убрал клок сукна за пазуху.

— Убитых везите в город, — приказал я. — Матвей, останься с Климом и помоги. Гнус поедет с вами, ему в седле уже дурно.

Возвращались они медленно, а мы пошли дальше на север.

Ярослава нагнала меня на первой версте и какое-то время ехала рядом молча.

— Двадцать человек с магом это большая сила, — сказала она наконец. — И столько людей держат не ради одного обоза.

— Значит, они вернутся, — отозвался я. — Вопрос только, куда: на дорогу или сразу в Серебово.

Она перехватила повод и посмотрела вперёд, туда, где над лесом уже поднимался дым деревенских труб.

— Тим, — добавила Ярослава. — А если это люди Саровского?

— Доказательств мало, — сказал я. — Сукно, дорогой болт и следы сапог. С этим к соседу не ходят. поэтому нужно, чтобы они пришли ещё раз.

Ярослава, услышав мои слова, только усмехнулась, и её глаза азартно заблестели.

— И только потом поймать на оплошности, — добавил я.

В Серебово мы въехали к полудню.

Деревня встретила нас пустой улицей: бабы увели детей, мужики стояли у варницы кучкой и разошлись, только когда узнали меня. Марья вышла навстречу первой и остановилась в трёх шагах, комкая передник.

— Господин барон, мужиков жалко, — сказала она. — Мишка-то у нас тут в мае гостил, у свояка. А теперь бабы боятся к ключам ходить, я их с утра собрать не могу.

— Зарецкий поставит вокруг деревни и вдоль дороги контур, — ответил я. — Людей я тебе тоже дам, и не двоих.

Зарецкий подошёл, отряхивая руки от каменной пыли, и услышал последние слова.

— Сигнальный поставлю по всей деревне за два дня, — сказал он. — И ударный добавлю на подходах со стороны дороги и от леса, только на него уйдёт ещё три дня.

Заслышав слова мага, Марья немного успокоилась. Но как только она отошла, Зарецкий тихо обратился ко мне:

— Против двух десятков это всё равно бесполезно. Они его перешагнут и пойдут дальше, несмотря на потери.

— С этим, — холодно сказал я, — я разберусь лично.

Дальше я распорядился так, как решил ещё ночью, на дороге. Богдану Шило я велел остаться в Серебово старшим над охраной. С ним оставались четверо мужиков Клима и трое местных, из тех, кто помоложе.

— Ночью держи двоих на въезде и одного у варницы, — сказал я ему. — Днём хватит одного. Драться в поле не смей. Если придут большим числом, уводи людей к домам и жди меня.

— Сделаю, — ответил Богдан.

Он выслушал всё это, не задав ни единого вопроса, и пошёл смотреть, где ставить людей. Метку я ему обновил. Афоню я оставил тоже.

— Здесь работают с кипящим рассолом и открытым огнём, — сказал я ему. — До города день пути. Если кто ошпарится или сунет руку не туда, ты будешь ближе всех.

— Мне и лучше здесь, ваше благородие, — отозвался Афоня. — В городе я у госпожи Агаты только мешаюсь.

Последнее я сказал уже для всех, стоя посреди улицы.

— Варить продолжайте. Соль складывайте в амбар и не вывозите ни пуда, пока я не разрешу. Ни одна телега отсюда не выйдет, но это ненадолго. Тех, кто взял наш обоз, я развешу по деревьям вдоль этой дороги, даю слово.

Мужики у варницы загудели, а Марья только поклонилась. Кондрат сидел на колоде у входа и в разговор не лез. Труба над крышей не дымила.

— Сколько лет стояла, — проговорил он, ни к кому не обращаясь. — Только-только задымила, и вот опять.

— Промысел никто не закроет, — сказал я ему. — Телеги постоят неделю, а ключи как били, так и будут бить.

Старик помолчал, обдумывая мои слова, потом кивнул и полез обратно в варницу, крикнув кому-то внутри, чтобы притащили дров. Через час над крышей снова пошёл пар.

Пустые телеги пришли из Озёрполя вечером того же дня. Я послал за ними сразу, как решил, что буду делать, и с ними вернулись Клим с Матвеем. Приехали ещё восемь человек Клима, лучники Тишки и запас зелий от Агаты. Поставили всё это в дальнем конце деревни, за банями, чтобы с дороги не бросалось в глаза.

Убитых похоронили в тот же день. А ловушку мы собирали всю ночь. Телегу взяли одну, ту, что должна была уйти вчера. Мешков набили много, как и полагалось на двенадцать пудов, только насыпали в них речной песок. Сверху положили два настоящих, с солью, потому что тот, кто полезет проверять, вспорет крайний.

— Если они вскроют средний, песок посыплется, — заметила Ярослава, обходя телегу.

— Даже если что-то поймут, — ответил я, — будет уже поздно.

Под рогожу сзади телеги легли двое: Иван и один из мужиков Клима покрепче. Иван помещался туда с трудом, и молот пришлось класть вдоль борта.

— Тим, я так до поворота окочурюсь, — пожаловался он, вылезая после первой примерки. — Там духота, а рогожа ещё и пылит.

— Полторы версты потерпишь.

— Потерплю, конечно, — согласился Иван. — Ты мне лучше скажи, когда вылезать.

— Когда я ударю. Раньше не смей, — наказал ему я. — Если вылезешь до срока, они увидят пустую телегу и уйдут в лес, а бегать за ними