Первый рассвет - Анатолий Пак

Он откинул голову к стене. Может, Юля сейчас у подруги, а может, пошла совсем в другое место. С кем-то из смены? Или ее кто-то встретил? Игорь поймал себя на том, что опять перебирает одни и те же мысли, не зная ничего наверняка.

Сначала ее надо найти. Убедиться, что жива, забрать в безопасное место. А потом уже разберемся, куда она пошла и с кем.

— Ты поспи, — тихо сказал он Семену. — Я пока посижу.

— Если что, сразу буди.

— Разбужу.

Семен закрыл глаза. Через несколько минут дыхание у него стало ровнее. Сергей тоже затих у стены.

Игорь удобнее устроил ружье на коленях. За дверью было тихо. Он сидел, вытянув ноги, и смотрел на придвинутый к двери стол.

Глава 7. Первый рассвет

Сначала он заметил, что видит ножку стола.

Ночью в кабинете было темно, только из-под двери тянулась узкая полоска света из коридора. Теперь понемногу проступали очертания стола, упертого торцом в дверь, тумбочки с чайником, спинки дивана. С подлокотника свешивалась нога Семена в ботинке. Свет шел от окна, просачивался сквозь жалюзи.

Игорь не помнил, задремал он или нет. Наверное, все-таки задремал: шея затекла, правая рука, сжимавшая шейку приклада, разжалась, и ружье просто лежало у него на ногах. Он осторожно выпрямил спину и потянулся. Пластырь на животе натянул кожу.

За дверью было тихо. Ни шагов, ни звяканья посуды. Ничего.

Игорь развернулся, встал на колени у подоконника и пальцами осторожно раздвинул жалюзи. Щель получилась в палец толщиной.

Двор изменился. Ночью он состоял из круга света под лампой и черноты вокруг, теперь черноты не было. Лампа в решетчатом плафоне над служебной дверью все еще горела, но ее свет уже не казался ярким и лежал на асфальте бледным пятном. Проступили стены домов с трех сторон, водосточные трубы, ржавые подтеки под ними, открытые окна на третьем и четвертом этажах. На пандусе стояли ящики, сложенные в два ряда. Край пандуса когда-то покрасили желтыми полосами, и теперь эти полосы были видны.

Машина стояла у контейнеров, как ее оставили. Ночью Игорь видел только ее очертания. Сейчас стали видны длинные светлые царапины на капоте, там, где тварь пыталась уцепится пальцами у бетонного завода, и черная точка пулевой пробоины ближе к водительскому месту. Лобовое стекло затянуло мутной паутиной трещин, задранный дворник так и торчал вверх.

У машины, возле заднего колеса, на корточках сидела тварь и водила ладонями по покрышке, медленно, вверх и вниз. Вторая была у контейнеров. Она поднимала крышку крайнего бака, держала ее, опускала и снова поднимала. Крышка была пластиковая и опускалась с глухим стуком, который доходил даже сюда, сквозь стекло.

Третью Игорь нашел не сразу. Она стояла в дальнем углу, у прохода между гаражом и стеной, лицом в проход, будто что-то там слушала. Пока он на нее смотрел, она шагнула вперед и скрылась за углом гаража.

Игорь отпустил пластинку жалюзи.

Свет за окном понемногу набирал силу. Нельзя было понять, откуда он идет. Ровный, рассеянный, он словно появлялся отовсюду: ни теней, ни бликов, ни розовой полосы на крышах от восходящего солнца. Просто темнота становилась серой, а потом постепенно отступала. Игорь уже видел этот свет.

Однажды во сне он досидел до утра на складе. Казалось, с тех пор прошла вечность. Сидел, завернувшись в одеяло, и смотрел, как на черно-белом экране камеры проступают трещины в асфальте, бурьян вдоль забора, темные пятна ржавчины на старой вывеске рядом со складом. Все происходило так же, медленно и без солнца. Тогда он не мог поверить, что дожил до рассвета. А потом зазвонил будильник, и он снова оказался в своей квартире. На экране телефона было семь ноль-ноль. Рядом спала жена.

Рука сама потянулась в карман. Игорь вытащил телефон раньше, чем понял, зачем. Будильник был отключен еще со вчерашнего дня. Да и просыпаться теперь было не от чего. В переписке с Юлей возле последнего сообщения стояла все та же одна серая галочка. Он посмотрел на нее, погасил экран и убрал телефон.

На диване Семен сопел, приоткрыв рот. Очки он так и не снял, они съехали набок, одна дужка вылезла из-за уха. Левая рука лежала в косынке из скатерти, правая свесилась вниз, пальцы почти касались пола. Сергей у стены спал, свернувшись, подтянув колени к груди, с перевязанной ладонью под щекой.

Игорь снова наклонился к окну, чтобы посмотреть во двор. Тварь у колеса поднялась и пошла вдоль машины, ведя ладонью по двери. У водительского зеркала остановилась, потрогала его и толкнула. Зеркало сложилось. Тварь постояла, глядя на него, и пошла дальше, к пандусу.

Из-под навеса, от служебной двери, выбралась еще одна.

Сначала Игорь решил, что она споткнулась на пороге. Тварь вышла не так, как выходили другие, не быстро и не ровно. Правая нога у нее не работала. Она переставляла левую, а правую подтягивала следом, и ступня волочилась по асфальту боком, подвернутая внутрь, будто чужая. Когда тварь попробовала на нее опереться, нога подломилась, и тело рывком качнулось вправо. Она удержалась, выставив руку, и дальше пошла, опираясь ладонью то о стену, то о край пандуса.

Так она добралась до пандуса и у его торца осела на асфальт. Не легла, а опустилась, как будто из нее вытащили какой то стержень. Правая нога осталась вытянутой в сторону и вывернутой под таким углом, под каким здоровая нога повернуться не могла. По крайней мере, у человека.

На боку и бедре темнели пятна. В утреннем свете голубая кровь выглядела почти черной, и Игорь не мог разобрать, где у твари раны, а где просто грязь. Только с ногой все было ясно.

Она вышла из служебного коридора ресторана. Игорь вспомнил, как ночью в холодном цехе всадил заряд картечи в тварь, влетевшую за ними через проход, закрытый пластиковыми полосами. Картечь бросила ее под стол, а через минуту она уже ломилась в дверь, за которой стоял стеллаж. Куда пришелся выстрел, он тогда не разглядел. Хромала она или нет, тоже не заметил. Не до того было.

Может, это она