Михаил Назаренко - Ночь освобождения
Ты этого хочешь? Этого?
А я не буду, не стану, не дождешься ты от меня, - твердил я неведомо кому, не ожидая ответа. Но ответ пришел:
Вскоре.
* * *
... вскоре ожидание стало почти мучительным. Никогда раньше он подолгу не жил временем наземных, чей век - тоньше нити, никогда не переживал каждую секунду в чужом бытии. Теперь он соизмерял свое существование с жизнью того мальчишки, а годы тянулись, тянулись нестерпимо, длиннее вечности, и он не выдержал. Зашевелились пальцы, перебирая нити, одну вплетая в узор (...девочка родилась на каком-то из хуторов...), другую из него выдергивая (...и человек превратился в кучу золы...). Каждую нить можно заменить другою. Кроме одной.
Он всё ближе. Ближе. Сейчас!..
* * *
Сейчас. Это случится сейчас. Как и вчера, как и позавчера. Не буду смотреть. Не буду.
Господи, за что?!
* * *
... что пришли за ним. Откуда этой подземной мелюзге знать об истинных причинах событий? Он встал на ноги и, косолапя, пошел вслед за карликами.
Всё ближе. Всё выше.
Очень давно ему не приходилось выходить на поверхность... Двигаться было трудно и чем дальше, тем труднее. Повинуясь невидимому жесту (навалилась тяжесть, и он даже не мог открыть глаза), карлики подскочили к нему и повели под руки.
Когда они поднялись на поверхность, ему стало совсем трудно. Свет ударил сквозь закрытые веки, он приказал свечам погаснуть и тогда с совершенной ясностью понял: мой мальчик - здесь.
Ему помогли открыть глаза, и он увидел того, кто станет его наследником. Нет, он не думал в тот миг о наследнике, он увидел маленького, слабого, испуганного мальчика, и ощутил не радость, не удовлетворение и даже не облегчение. Все планы, все дальние умыслы отошли в сторону, и он с какой-то отчаянной нежностью потянулся к тому, чье рождение он видел, за каждым шагом которого следил столько лет. К своему мальчику.
Тот, видно, тоже что-то почувствовал и растерянно завертел головой, перебегая взглядом с одной дьявольской личины на другую, пока не встретился глазами с Подземным. Во взгляде мальчика сменялись испуг, надежда, узнавание и ужас.
Подземный шагнул вперед, протянул к нему руки и громко сказал: - Вот он.
* * *
И всё, сколько ни было, кинулось на философа. Бездыханный грянулся он на землю, и тут же вылетел дух из него от страха.
* * *
Раздался петушиный крик, и все бросились врассыпную. Подземный, даже не взглянув на то, что некогда было Хомою Брутом, повернулся и пошел прочь. Он спускался ярус за ярусом, тоннель за тоннелем. Один.
Он уходил всё дальше, во тьму, где нет места ни времени, ни сожалению, ни надежде.