Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

Когда он понял, что промазал, из-под переднего края толстой струей ударила кипящая жижа на пятьдесят с лишним шагов. Она легла поперек берега там, где только что стоял Вирр. Камень под ней зашипел и начал плавиться. Вирр ушел из-под струи прыжком, но пар от жижи все-таки достал его по боку, и шерсть там свернулась, будто подожженная.

Вторая струя досталась мне. Щит я успел поставить, но он погас на трех четвертях струи, а остальное приняли пластины. Они выдержали, но вот стыки — уже нет. Пар проник в них и лизнул по шее и под левый наруч, и этого хватило, чтобы я на вдох перестал видеть от боли.

Каменного я взял через шип и через плиту, по его же жиле. Тут это не сработало бы, так как болотник не использовал окружение для атак — лишь собственные плевки. Но с другой стороны, это было даже в плюс.

Единого у меня сейчас было даже меньше, чем когда я сражался против каменного. С начала Проращивания он больше не хотел просто собираться запасом в искре. Он сидел в мышцах и шел в удар сам, без подачи, но брать его оттуда было очень проблематично, и повторить сейчас трюк, которым справился с каменным, я бы не смог.

Вирр пошел первым, не сговариваясь со мной. Он ухватил Демона за ближнюю лапу и потянул на себя. На высшем Камне он был уже выше любого кремнезуба, но, по сравнению с болотником, выглядел щеночком.

Тем не менее силы в этом щеночке было ой как немало, и он сумел рывком вытащить Демона на кусок берега, где из-за провала камня его передний край панциря навис над пустотой. И этого оказалось достаточно, чтобы я, нырнув в этот провал, увидел щель пасти.

Удерживал, правда, он его недолго. Когда клыки пронзили верхний слой, из ноги Демона брызнула кислота. Вирру обварило губы, и он инстинктивно разжал челюсти, но это было уже не важно.

Из темноты под панцирем ко мне пошло то, что было вместо головы или, возможно, вместо рта: гибкая, похожая на червя воронка с зубами по переднему краю, шириной с амбарные ворота и длиной метров в десять. Я пропустил ее мимо себя, отступив в сторону в последний момент.

Зубы были с мою ладонь, в каком-то несметном количестве, и пахло из пасти вареным мясом. Я довершил маневр и вогнал месяц снизу вверх под край, туда, откуда рос этот червь, где панцирь становился мясом. Единый пошел в лезвие сам. Месяц вошел на половину длины, и Демон закричал.

Но крик шел не из пасти. Он шел из топи, в которую до сих пор был опущен хвост Демона. Вся жижа вокруг его тела ударила вверх кипящим паром.

А дальше он сделал то, чего я не ждал. Напряг мышцы «шеи», зажав лезвие, и пошел назад в глубину всем телом. Крушитель, засевший в нем на половину лезвия, потянул меня за собой.

— Брось! — крикнул Фома у меня над ухом. — Брось его, Александр!

Крушитель я не бросил. Разожми я пальцы, он унес бы на дно секиру, а с ней — шесть дней, потраченных на этот берег. Меня выдернуло из провала и проволокло по камню берега. Потом жижа сомкнулась над головой.

Голос Фомы пропал сразу. Глаза я закрыл заранее. Смотреть в кипящей грязи было не на что. Вело меня теперь только восприятие Духа, но даже оно показывало мало. Топь была налита энергией слишком плотно. Туша Демона выглядела в ней темным пятном без краев, и пятно это уходило вниз.

Дух я потратил на лицо и кисти. Пленка легла вплотную к коже. Жар пришел позже, чем я ждал, но сразу отовсюду. Пластины его выдерживали. Только жиже пластины были не страшны. Она пошла в дыру набедренника, под правое плечо без наплечника, в голенища сапог, в стыки.

Ниже колен сделалось очень горячо — кислота разъедала кожу. Единый на зов просто не шел. Весь он ушел в мышцы и перетекал оттуда в лезвие, мимо моей воли. Взять из этого потока хоть что-то на ноги я не сумел.

Демон пятился очень быстро. Поверхность уходила вверх, жижа давила на уши, упереться было нечем. В груди жгло.

А потом у меня сорвался хват. Правая ладонь разжалась без боли и без предупреждения, как в эти недели разжималась на точильном бруске. Древко поехало из пальцев. Я повис на одной левой руке, в которой после старых ожогов чувствительность в целом была слабее, в результате чего и судороги ее терзали меньше.

Я подтянулся по древку к самому лезвию и завел правое предплечье под обух, больше не доверяя пальцам. Локоть разжаться не мог.

Вирра услышал по связи раньше, чем понял, что движение вниз прекратилось. Связь показывала ему меня точнее любого чутья. Он нырнул в кипящую жижу, окружив себя пламенем, выжигавшим кислоту, нашел задний край панциря и сомкнул на нем челюсти.

Тянул он рывками, а я со своей стороны толкал. И на этот раз Демон шел туда, куда его волокли, потому что иначе лезвие входило глубже.

Удар я почувствовал всем телом, хотя били не меня. Задняя лапа Демона, плоская, шириной с крышу сарая, опустилась на Вирра сбоку. Увернуться он мог: для этого хватило бы разжать зубы. Но он довернулся и подставил под лапу плечо.

По связи пришел хруст. Потом боль, белая и короткая. А за ней сразу то же усилие, что и до удара. Челюстей он не разжал. Благо из такого положения болотнику было слишком неудобно атаковать Вирра, вцепившегося ему, по сути, в задницу, иначе удар лапы Демона всего лишь высшему Зверю пережить было бы куда сложнее.

Постепенно меня поволокло обратно. Понять это можно было хотя бы по тому, как слабело давление в ушах. Воздух кончился раньше, чем мы выбрались. Последние метры меня тащило с красным под веками. Первый вдох наверху, наполовину из пара, ободрал горло до самых легких.

Глаза я открыл уже над провалом. Демон снова лежал на краю берега. Жижа стекала с него потоками. А я висел под этим всем на собственной секире.

Вирр парил в воздухе, все еще держа его изо всех сил. Его правая передняя лапа висела, не доставая до земли. Из плеча торчал