Выживала. Том 6 - Arladaar

Примерно через час езды начались невысокие горы, тайга, что говорило о приближении Екатинска, центра оборонной промышленности Урала.

Изредка попадались деревни и посёлки, затерянные в тайге, одинаковые, как близнецы. Дома, построенные из шпал или кругляка, обитые досками, крашенными масляной краской. Стайки, сараи, хлевы, коровники, курятники, заборы, туалеты, огороды, заваленные снегом… Вековая глубинная Русь. Разве что красный флаг над сельсоветом, опоры линий электропередачи и вышка рации для связи с внешним миром говорили, что сейчас 20 век, а не 19 или даже 18.

Изредка в деревнях были видны большие длинные коровники и строения совхозов или колхозов, а иногда мелькали посёлки, построенные при рудниках или лесопилках. Однако проезжали их быстро, и через несколько минут опять по обеим сторонам дороги тянулись леса и горы.

Город Екатинск начался постепенно, с поста ГАИ, частного сектора и старых бараков. Потом, как и в Свердловске, потянулись склады, заводы, промышленная зона, ТЭЦ, электроподстанции, гаражные кооперативы. 2 часа в дороге прошли незаметно.

Автобус миновал окраину города, несколько исторических улиц со старыми деревянными, ещё дореволюционными домами, и свернул на центральный проспект имени итальянского коммуниста Тольятти, застроенный большими домами в стиле сталинский ампир, отделанными гранитом, с башенками, эркерами, парадными, балконами, с гипсовыми балюстрадами и пилястрами, с барельефами в виде рабочих, колхозниц, пятиконечных звёзд и снопов пшеницы. Пока ехали по проспекту, автобус миновал Дом пионеров, драматический театр, городской совет народных депутатов, городской комитет КПСС, потом повернул влево и остановился на стоянке у гостиницы «Интернационал», которая находилась на красной линии проспекта Тольятти.

Гостиница «Интернационал» была большим помпезным зданием, построенным в конце 1950-х годах, но уже имевшим некоторые черты модернизма и ликвидации излишеств в строительстве. Однако впечатление производила, этого не отнять…

— Ребята, мы добрались! — подал голос товарищ Горелкин. — Сейчас выходим, идём на стойку регистрации, достаём документы, регистрируемся, получаем ключи от номеров. Собрание будет сегодня в 7 вечера в актовом зале гостиницы, который находится на первом этаже. Там же будут розданы стартовые номера.

Горнолыжники друг за другом начали выходить из автобуса, подходить к багажному отсеку, доставать свои вещи и потом направлялись в сторону обширного застеклённого входного комплекса гостиницы.

Женька достал лыжи, повесил спортивную сумку на плечо и осмотрелся. Красиво! Они находились на широкой центральной улице, даже на проспекте, на котором тянулись высоченные красивые дома в стиле сталинский ампир. Сама гостиница была построена в стиле ранний советский модернизм конца 1950-начала 1960-х. Высокое семиэтажное здание прямоугольной формы с обширным сплошь застеклённым первым этажом, высотой в целых два этажа, смотрелось даже сейчас очень современно. На первом этаже над громадными окнами тянулись крупные неоновые буквы красного цвета, складывающиеся в большую надпись: «Ресторан 'Заря». В гостинице имелся свой фирменный ресторан!

— Неужели в ресторане будем питаться? — с удивлением спросил Виталя.

— При ресторане есть банкетный зал, питаться будете там! — обернулся услышавший его товарищ Горелкин, стоявший рядом и наблюдавший за тем, как спортсмены выходят из автобуса. — Там будет организована столовая.

Женька и Виталя вслед за тренером вошли в громадные двустворчатые стеклянные двери с массивными ручками, ведущие в фойе гостиницы. У дверей с обратной стороны стоял так называемый швейцар, здоровенный парень в чёрном костюме, коротким кивком головы поприветствовавший входивших.

Само фойе по меркам 1979 года выглядело неплохо: белые высоченные стены с фальшивыми полуколоннами и потолок, отделанный гипсовой лепниной, под которой висели большие хрустальные люстры. Пол сделан из больших, отшлифованных до блеска бетонных плит с мраморной крошкой. Вдоль стен стоят широкие удобные кожаные диваны с журнальными столиками между ними, на которых лежит множество газет и журналов. Большие деревянные кадки с пальмами и фикусами. На стенах висят картины местных художников и большие фотографии города Екатинска. Что называется, стильный минимализм. Картину портили несколько советских плакатов с надписями «Советская гостиница — источник социалистического труда!», «Улучшим плановые показатели гостиничной работы!», «Каждому гостю — передовое социалистическое обслуживание!».

За полированной стойкой регистрации, накрытой красным сукном, стоял портье: мужчина средних лет, одетый в костюм и пиджак с золотистыми нашивками на рукавах и на лацкане пиджака. На лацкане значок ГТО. За мужчиной на стене множество ячеек, в которых висели ключи.

Горнолыжники начали по одному подходить к портье. Показывали документы: паспорта или свидетельства о рождении, портье сверялся по списку и выдавал ключи, подавая журнал для росписи.

Женька получил ключ, на котором висела металлическая бирка с выгравированной надписью «204».

— Что за фигня? Опять этот же номер попался! — с удивлением отметил он, показывает бирку Витале. — Помнишь, как в общаге?

— Случайность, которая бывает достаточно часто! — с улыбкой ответил Виталий и посмотрел на свою бирку, на которой тоже была цифра 204, так как номера были двухместными.

Наверх вела лестница и пять лифтов, но, естественно, Женька и Виталя, как спортсмены, отправились по лестнице пешком, вслед за тренером и Аленкой. Поселили их тоже рядом, в соседних номерах.

— Ребята, не забывайте! Общее собрание в 19:00, как сказал товарищ Горелкин! — напомнила Светлана Владимировна. — А сейчас пока отдыхайте, мы к вам зайдём примерно без пятнадцати или без десяти семь.

Женька и Виталя почти одновременно согласно кивнули головой, и Виталя открыл замок. Поставили спортивные сумки и лыжи на пол и осмотрелись. Номер был не сказать чтобы большой, но уютный, отделан в светлых тонах, на потолке хорошая красивая люстра.

Посередине две кровати с деревянными спинками, накрытые клетчатыми жаккардовыми покрывалами. Между кроватями тумбочка с ночником, а на полу коврик, в углу слева платяной шкаф с открытыми дверками, рядом с ним доска для глажения со стоящим на ней утюгом. Справа вход в санузел, где были раковина, унитаз и ванна.

— Жить можно! — резюмировал Виталя. — Надо разобрать вещи и отдыхать.

За окном вечерело, Женька посмотрел на часы, они показывали 17:20. По очереди сходив в туалет, парни помыли руки и начали разбирать вещи. Очевидно, что отсюда они выберутся только через два-три дня. Женька развесил свои вещи в правой части шкафа, Виталя — в левой. После того как вещи были разобраны, решили приговорить захваченную из столовой спортивного интерната выпечку, запивая её чаем из термосов. Потом легли отдыхать. Долгая дорога из Кузни закончилась…

Вечерело.