Не драконьте лекарку - Маргарита Блинова

Пожилой, но еще весьма и весьма крепкий мужичок выступал в качестве моральной поддержки. Что делали остальные, кроме суеты и хаоса, так и осталось для меня загадкой.

“Ногами вперед!” — мысленно возмутилась я, глядя на носилки, но выпинывать толпу на мороз и просить войти, как положено, не стала. И так вон как уже натоптали.

— Что случилось? — задала я дежурный вопрос, быстро осматривая пострадавшего.

— В сугроб упал, — громко шмыгнул носом детина рядом.

— С третьего этажа, — пояснили где-то у дверей.

— Главное, мы все прыгнули и скатились, а он об ствол дерева хрясь ногой! Во, посмотрите сами, госпожа лекарка!

Но я уже и так видела весь тот ужас, что случился. У мальчишки был открытый перелом — кость торчала из раны, кровь залила большую часть брючины и, судя по состоянию ноги, эти придурки попытались…

— Мы кое-как кость вправили, на носилки и бегом к вам, — с ноткой гордости сообщил кто-то в толпе.

Идиоты! Лучше бы кровь остановили, а не лезли своими кривыми конечностями в рану!

— В процедурную, — рявкнула я на шестерку с носилками. — Остальным ждать здесь! Норд, срочно!

Канис выскочил из ординаторской, узрел пострадавшего, повторил один из эпитетов, озвученных ранее мужиками, и помчался в кабинет. Я бежала возле мальчишки. Тот даже не стонал, хотя по лицу было видно, какие зверские муки сейчас испытывал от каждого даже легкого толчка носилок.

Переложив парня на кушетку и выгнав остальных, мы взялись за дело. Пока я поспешно мыла руки, Норд вколол бедняге обезболивающее, остановил кровь и срезал ткань штанины ножницами, открывая лучший обзор на повреждение.

— Безмозглые обезьяны! — взорвался господин Фоладо, откидывая ножницы в стерильный лоток. — Идиоты! Руки бы за такое оторвать!

Я была полностью согласна с экспертным мнением хирурга-травматолога-уролога и зубодера больницы. После “первой помощи”, оказанной этому сугробному смельчаку товарищами, все стало только хуже.

Хрен с ней с костью, срастется со временем. Самое страшное в подобном переломе — это инфицирование раны, которое может привести к гнойному воспалению, некрозу тканей, гангрене и тогда ну, здравствуй, ампутация.

— Постой! Дай я… — остановила руку Норда с пинцетом, которую он уже занес, чтобы очистить открытую рану от непонятных крошек и ниток.

Канис сверкнул на меня глазами, мол, куда ты лезешь, Альтерия. Тут мальчика надо спасать от возможных осложнений, а не фигней страдать! Но я не дала его возмущению вырваться на свободу.

Щелкнув пальцами, крутанула кистью, призывая в качестве ассистентов Яза и других ветерков. Нырнув в баночку с дезинфицирующим раствором, те стремительно окружили рану. Язвентий, которому я доверяла больше всего, занялся извлечением мусора, а три других уносили инородные тела, попавшие в рану, и работали местным обезболивающим, холодя место перелома не хуже кусочков льда.

— Хм… — одобрительно-завистливо скривил лицо оборотень и полез за всем необходимым для фиксации кости.

И все это время в приемном покое раздражающе-громко орала толпа поддержки. Несколько самых отчаянных попытались прорваться по коридору к нам, но судя по властному: “Стой, ирод!”, теть Мура бдела.

Не удовлетворившись, лесорубы протоптали тропку вокруг больницы и начали заглядывать в окно процедурной. И ладно бы просто заглядывать, но делать это молча суровых мужиков никто не научил.

— Эй, ну чего там? Жить будет? — орали они в самые неожиданные и кропотливые моменты работы, отчего то Норд, то я непроизвольно вздрагивали.

— Я сейчас выйду и кого-нибудь загрызу, — не то пообещал, не то предрек чью-то скорую кончину канис. — Альтерия, иди прогони их домой что ли! Все равно толку ноль.

А я вдруг осознала, что просто так этих идиотов отпускать не хочу.

Вот не хочу и все.

В конце концов, за глупость надо платить.

Убедившись, что канис справится без посторонней помощи, я стащила перчатки и вышла в коридор.

— Господа, внимание! — перекрикивая шум, сказала я, появляясь в приемном покое, ставшим маленьким и тесным из-за такого подавляющего количества оголтелого тестостерона. — Больница выражает вам огромную благодарность за спасение жизни своего товарища… Как его, кстати, зовут?

— Вот, — теть Мура подсунула мне медицинскую карту пациента. Измятую, пыльную и безобразно тонкую. Клянусь, даже безглютеновая галета во время моего прошлого приступа питаться правильно была толще.

— Колун Лесьяр? — сама не поверила в то, что только что прочитала.

Кто? Кто в здравом уме назовет своего сына Колун? Топор Топорыч?! Лесоруб Дровосеков?!

— Ну?! — поторопила меня заждавшаяся толпа.

Я оценила сборище могучих мужиков. Прикинула, как бы эдак половчее привлечь их к хозяйству. Мысленно злорадно улыбнулась.

— Кто у вас главный? Вы бригадир? Замечательно! Вот вам лист бумаги, перепишите всех, кто мужественно спасал жизнь господина Лесьяра. Зачем? Как зачем?! Нортмонд должен знать своих героев в лицо и пофамильно. Премии не обещаю, но грамота точно будет. Может, даже пару выходных на работе дадут…

Любители прыгать в сугробы возликовали. Бригадир выхватил у меня лист бумаги с такой поспешностью, словно предложение имело ограниченный по времени характер и вот-вот могло быть аннулировано.

Воспользовавшись моментом, я быстро-быстро накинула пальто и достала рукавицы.

— Теть Мура, выручайте! — призвала я на помощь подкрепление в виде уборщицы и ее неизменной швабры.

Вместе мы схватили ключи от хозяйственного сарайчика и выскочили из больницы.

Лесорубы не знали, во что вляпались. Лесорубы смеялись, толкались в дверях и вовсю гоготали над случившимся. Лесорубы не ведали, что я уже зависла прямо над ними, аки карающий меч.

— Стоять. Бояться. Руки вверх! — скомандовала я с козырька крылечка.

Бородачи среагировали на командный тон, застыли и дружно вскинули руки. Прежде, чем до опешившего сознания дошло, что происходит, Яз промчался над толпой и раздал всем инвентарь.

— Это чего такое? — растерялись мужики.

— Это лопаты,