Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

— Что дальше? — спросил я.

— Дальше вот что. — Он положил ладони на стол. — У меня свой род. Твоей сестре я предложил вступить в него и выйти за моего младшего брата. Тогда обвинения снимут, все. Она сказала, что без брата не решит. Так что решай ты. Не хотите в тюрьму — соглашайтесь.

Я посмотрел на Фаю. Она глядела в пол.

— Эфирное тело реже Восьмого Круга, вы сами сказали. Значит, из тюрьмы ее в любом случае быстро заберут. Кто-то сильнее и заинтересованнее вас. И кому тут ставить условия?

Юрий чертыхнулся себе под нос. Он сам себя только что подставил.

— Какие твои условия?

Раз он согласился так просто, ему в роду за нее явно что-то полагалось бы. Награда, место — не знаю что, но полагалось.

Я посмотрел на Фаю. Она подняла глаза, будто почувствовав.

— Я приму любое твое решение, — сказала тихо.

Лицо говорило другое. Мысль о новом браке после известия о смерти Ярослава явно была ей мучительна. И я не собирался ее так подставлять.

— Брака не будет. Мы вступаем к вам вассалами. И вы не будете запирать нас у себя. Позволите свободно перемещаться по планете. И дадите на это достаточно денег.

— Невозможно. — Он покачал головой. — Глава и старейшины будут против. Эфирное тело, если прорвется на Сферу, а она скорее всего прорвется, имея Седьмой Круг в таком возрасте, будет на голову сильнее всех равных. А без присмотра, кто знает, может, ее украдут или убьют, чтобы не мозолила глаза, это раз и два.

Он замолчал. Третью причину он не договорил, но она читалась без этого: беглым уголовникам не верят.

— Тогда так, — решил я. — Фая остается у вас. Тренируется, прорывается, живет. Лучшие условия, какие у вас есть. Но без брака. Я, Зверь и Агата уходим на все четыре стороны.

Он согласился. Не сразу, но с таким облегчением, что оно было видно.

И было очевидно почему. Я ему мешал, раз Фая отказывалась принимать решения без моего одобрения. Я даже ни капли не удивился бы попытке убить меня, как только мы покинем земли его рода, чтобы дальше крутить ею как угодно. Ну что же, не на того напал.

— Фая?

— Я согласна, — сказала она.

Честно. Она знала про меня все, и что мне нужно действовать одному, понимала не хуже меня. А тренироваться в дворянском роду мира второго эшелона было шансом, какого на Смоленске у нее не появилось бы ни при какой жизни. Это куда круче любых Кавелиных.

— До посадки посидите в камере, — сказал Юрий. — Следы ареста я сотру, с целителем и адъютантом договорюсь. После посадки — транспортом рода сразу на мои земли. Сам я не поеду, служба.

Он встал. Дверь для нас открыл конвой.

В камере мы обсудили все еще раз и пришли к выводу, что это и правда лучший вариант в текущей ситуации.

— Ты вернешься? — спросила Фая.

— Конечно. Заберу тебя, когда стану сильнее. И разберусь со своими делами.

— Буду ждать. — Она помолчала. — Но недолго.

Я хмыкнул.

Дни прошли — три или четыре. Счет в камере терялся: еду приносили одну и ту же, свет не гас.

Корабль на планету в итоге не сел. Но к ней ушел небольшой пассажирский челнок, рассчитанный на три десятка мест. В нем поместились мы трое, Вирр на привязи и конвой из младших приставов — тех служивых, кто еще не прорвался на Сферу, как я понял. Тоже четверо, по одному на каждого из нас.

Планета в иллюминаторе росла. Материки, моря, потом облака, потом под облаками зелень. Челнок шел к Орлу-Мирному-4. Шел к моему дому.

Челнок сел утром.

Я понял это по свету, когда открыли люк. Желтый свет косо лег через проем на пол. В камере корабля такого не бывало — там он не гас и не менялся неделю подряд.

Воздух пошел внутрь.

Холодный. Не морозный, но холоднее, чем я ждал после зелени в иллюминаторе. С запахами травы и камня. Я глубоко вдохнул. Грудь отозвалась болью там, где внутри недавно был разрыв. Терпимо.

Фая за спиной вдохнула тоже. Три дня в камере, два месяца до нее на корабле, а еще раньше — дворец, где ей, наверное, тоже не открывали окон, за которыми была шумная столица. Сколько она не дышала таким воздухом? Долго, наверное.

— На выход, — сказал старший пристав. — По одному.

Нас вывели. Меня первым, Фаю за мной. Вирра приставы вести не стали. Они отступили от люка с привязью на отлете, но он спустился по трапу сам, встал на плиту и повел носом.

Агата сошла последней. Остановилась на нижней ступени, подняла лицо и медленно повела им из стороны в сторону, почти как Вирр.

Плита на земле была серая, ровная, без единого стыка, докуда доставал глаз, а по ней шли большие круги с номерами по краю. Наш челнок занимал один такой круг. Через три круга от нас лежал на брюхе грузовой корабль, и рядом с ним челнок казался лодкой.

Бока у корабля были в желтых и бурых подпалинах, и по ним шли трещины, заделанные чем-то темным. Явно не от боя. От чего тогда? Я отложил этот вопрос, потому что разглядывать чужой корабль сейчас было не время.

За полем начинался лес. Со всех сторон, ровной темной стеной, а над лесом висели низкие облака, и между ними просвечивало солнце. Мы снова были на твердой земле. Казалось, прошло не два месяца, а два года.

Шаг дался легко. Чуть легче, чем должно, и тело заметило это раньше меня. Похоже, эта планета была чуть меньше Смоленска-2.

Холод шел по плите даже без ветра. Трава по краю поля была седая, в инее, хотя солнце уже поднялось. Здесь так по утрам, сейчас холодное время года или это так всегда? Иной мир казался странным в каждой мелочи.

Вдоль поля тянулись длинные ангары, крытые чем-то тусклым. За ними — склады, а над складами торчали краны. Тонкие, без тросов. Я не сразу сообразил, что груз они держат на Духе.

Между складами лежали штабеля: шкуры, свернутые выше человека, белые кости длиной с меня, увязанные проволокой, запечатанные ящики — все с одним клеймом. От штабелей тянуло кислым и чем-то горелым.

Откуда это возят? Зверей здесь не было, насколько мне известно. В смысле были, конечно, но не было прямо территорий Зверей, где они могли расти