Страсти и человеческий выбор - Дубинская В.В.
Терапевт: Запятнать? Это связано с другими людьми, все увидят что-то? Посмотри на этот образ еще раз: вот он стоит там, вдалеке…
Таня: Какое-то насилие… Боже мой! Знаешь, что я вспомнила? У меня в 8 классе была попытка изнасилования. Мужичок был приличного вида, очень интеллигентного. Я ехала из школы домой в автобусе и выделила его почему-то из толпы. Он вышел вместе со мной. Я запомнила его лицо: очки, бородка, интеллигентное лицо, но какое-то странное, скользкое. Мы входим в подъезд, и меня бьет дрожь, и я помню родительское «в лифт с чужими не садись», а я думаю, как же я ему скажу, что не поеду с ним, мне неловко. Он уговаривает: «Не бойся, я с вами живу, ты меня не знаешь разве?» Тут мне еще страшнее стало: он еще и живет с нами… Но не смогла отказаться войти в лифт. Он подошел ко мне, начал меня трогать. Я вырвалась. Что дальше было? Бабушка мне открыла дверь, а дальше – провал, ничего не помню. Сутки не могла ничего говорить. Родители спрашивали, как, чего… Мне хватило сил этого мужика оттолкнуть, но внутри тогда что-то произошло. Я стала ощущать себя грязной. (Плачет). Я никогда не вспоминала этот случай.
Терапевт: Бедная девочка, как больно за тебя. Как ты тогда испугалась!
Таня: Я не поверила себе, своему чутью. Я верила голосам взрослых, правилам.
Терапевт: Я могу понять этот конфликт. Все чувства говорят: «Беги! Берегись!» А социальная вежливость: «Ну, как я откажу человеку? Я не буду вежливой, могу обидеть». Как трудно верить себе, стоять за себя! Это самое трудное место в нашей работе. У нас есть еще десять минут.
Таня: Вернемся в наш эксперимент. Я стою у метро. А рядом со мной стоит мой внутренний критик, противный агрессивный мужик, и смотрит на меня. Мне хочется открыть двери и быстрее, быстрее бежать от него…
Многие жертвы насилия имеют разного рода страхи, особенно если не удается получить поддержку сразу после травмирующего события. Кроме страха могут оставаться ощущения грязи, стыда и вины. Татьяна потрясающе мужественный человек. Хорошо, что у нее большой опыт терапии. Нам действительно хорошо бы сделать последний шаг: найти способ противостояния.
Терапевт: К сожалению, опыт показывает, что он будет тебя сопровождать, дышать тебе в затылок и говорить о том, как он тебя ненавидит и какая ты плохая.
Таня: (выпрямляется, сжимает кулаки, на щеках выступают красные пятна). Мне хочется подойти к нему и сказать: «Пошел вон отсюда!» Но не могу себе позволить.
Терапевт: Почему? Ты боишься, или тебе неловко? Как давно ты молчишь в ответ?
Таня: 20 лет. Моей фобии 20 лет.
Терапевт: 20 лет этот внутренний «дядечка» тебя преследует, но тебе все еще неловко. Почему? Что подпитывает эту неловкость?
Таня: А разве можно быть грубой?
Терапевт: А почему нельзя в этом случае?
Таня: Я могу быть грубой, только если меня доведут.
Терапевт: А за 20 лет не довели еще?