Венеция. История воды и суши - Алессандро Мардзо Маньо
По переходам внизу можно перейти на противоположную сторону, где взгляду неожиданно предстает один из самых впечатляющих рыбных рынков, которые только можно увидеть. Более 200 рыболовных судов превращают Кьоджу в самый важный центр рыболовства на севере Адриатики, и рыбный рынок отражает это превосходство: количество и качество продающейся здесь рыбы сопоставимо с палитрой и разнообразием фламандских натюрмортов. Это зрелище нельзя пропустить.
Церковь Сант-Андреа и Часовая башня в Кьодже
Если мы продолжим путь по главной улице по направлению к «коту» (так в шутку называют местного льва святого Марка из-за его маленьких размеров), то мы выйдем к Часовой башне церкви Сант-Андреа. Сегодня это колокольня, но во времена войны с генуэзцами это была военная башня, единственная уцелевшая из построенных в Средневековье для защиты города. Под звонницей установлены часы, которые, вероятно, являются одним из самых старых башенных механизмов в мире. Рекорд принадлежит часам в английском Солсберийском соборе, они датируются 1386 годом. Однако кьоджинские часы впервые упоминаются в документе от февраля 1386 года, где говорится об оплате их технического обслуживания, а это означает, что в тот момент они уже существовали. Некоторые ученые утверждают, что их мог сделать мастер Якопо Донди, который умер в 1359 году, то есть часы были изготовлены раньше этой даты. Однако в авторстве Донди есть некоторые сомнения, поскольку он работал с латунью, а часы из Кьоджи железные.
Адмирал Пьетро Дориа видел эти часы, но в другом месте: они располагались на башенке Дома претора. Это здание было построено в 1227 году, оно сильно пострадало во время пожара 1817 года, и часы перенесли на их сегодняшнее место. Дом претора в 1842 году был снесен, и на его месте сейчас находится здание городской администрации, построенное австрийскими властями.
Часы на Часовой башне в Кьодже — вероятно, самые старые действующие башенные часы в мире
Закончим нашу прогулку по местам войны с генуэзцами у башни в нескольких километрах от города, на дороге, ведущей из Кьоджи в Каварцере. Это башня Беббе (или Бебе), которая сегодня превратилась почти в руины. Прежде эта таможенная башня располагалась на границе Венецианского герцогства и обозначала начало дороги Ромеа (тогда она называлась Попилиа), по которой паломники шли в Рим через Равенну. Эта башня была последним убежищем генуэзцев, бежавших от венецианского войска под командованием Веттора Пизани и Карло Дзено. Пьетро Дориа к тому времени был убит выстрелом из бомбарды на борту своей галеры, командование перешло к Амброджо Дориа, и в июне 1380 года венецианцы окончательно изгнали генуэзцев из Кьоджи. Лигурийцы были вынуждены оставить город, они ожесточенно сопротивлялись, укрывшись в башне Беббе. Ее завоевание ознаменовало окончательную победу венецианцев. От башни, которая была свидетелем столь славной истории, сегодня осталась лишь полуразрушенная стена. Весной 2008 года в районе Валь ди Рио во время работ в порту была найдена братская могила с сотнями скелетов. Археологи установили, что речь идет о павших во время сражений 1380 года: их хоронили должным образом, но без обмундирования, поскольку у убитых врагов забирали оружие и доспехи.
«Сражения — это не более чем авантюры»
Венеция и Генуя были созданы для взаимного непонимания. Они были слишком похожими друг на друга. Каждый город контролировал собственное море в самой северной точке (или почти в самой северной) с разных сторон итальянского полуострова. Оба города знали законы рынка и денег; разработка регулирующих торговлю правил происходила в них параллельно и по принципу подражания, хотя торговые и финансовые техники в Генуе были более передовыми. В обеих морских столицах женщинам отводилась невиданная в других местах роль: мужчины часто и подолгу отсутствовали, поэтому жены и матери подписывали договоры и принимали решения.
Конечно, имелись и различия: власть в Генуе была разделена между разными группами, которые иногда объединялись, но чаще сражались друг с другом, Венеция же развивалась как единое государство.
У двух главных средиземноморских морских держав было слишком много общих, пересекающихся между собой интересов, что привело к почти столетней морской войне между ними. Ни одна из сторон не смогла одолеть другую, это противостояние ослабляло и Венецию, и Геную, а плоды пожинала Османская империя. Если бы Генуя и Венеция объединились, они бы стали непобедимыми, что понимали не только современные историки: в середине XVII века генуэзец Раффаэле делла Торре пишет, что вместе они бы смогли вернуть Италии утраченное величие Римской империи.
Однако у этого противостояния были и положительные стороны. Например, оно привело к появлению самых значимых денежных монет эпохи позднего Средневековья и Возрождения. Прежде обмены были достаточно ограниченными: Венеция и Генуя в равной степени присутствовали в Константинополе, а Восточная Римская империя еще обладала достаточной силой, и золотые византийские монеты удовлетворяли денежные потребности обоих торговых городов, наряду с арабскими и амальфитанскими тари.
Ситуация изменилась после Четвертого крестового похода, когда Венеция вытеснила Геную из столицы Латинской империи. Генуе понадобились собственные золотые монеты, и в 1252 году был отчеканен дженовино, а через несколько месяцев во Флоренции появился флорин. Как мы уже видели, ситуация перевернулась в 1261 году, когда генуэзцы, изгнанные из Акры, помогли Михаилу VIII Палеологу вернуть греческую династию на византийский трон. Теперь уже венецианцы лишились контроля над чеканкой золотых монет, и в 1284 году они выпустили собственную золотую монету, дукат, который с 1544 года будет называться цехином. Созданные по подобию дженовино флорин и дукат поделили между собой мир, став тем, что специалисты по экономической истории называют «средневековым долларом», то есть монетой международного обмена. Флорин использовался главным образом в Центральной и Северной Европе, дукат — в южной части континента и особенно в странах Леванта.
Венецианский золотой дукат (цехин)
Венеция и Генуя воевали в период между 1257 и 1381 годами. Конечно, эта война не была постоянной: венецианцы и генуэзцы находили время для подписания мирных договоров и даже для союзничества, хоть и делали это, скорее всего, скрепя сердце. Мартино да Канале описывает настроения своих венецианских соотечественников в борьбе