Повседневная жизнь языческой Руси - Людмила Алексеевна Черная

© Черная Л. А., 2021

© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2021

Предисловие

В «Изборнике Святослава» 1076 года содержится совет, который я взяла на вооружение, приступая к работе над книгой: «…смотри жития его: хожение, седания, едения и всего обычая его пытай»[1]. Но реализовать этот совет было совсем не просто.

Первым делом необходимо оговориться, что в книге содержится всего лишь реконструкция повседневной жизни язычников, причем в самых общих чертах. Описать достоверно повседневную жизнь людей, живших до принятия Русью христианства в 988 году, — задача на первый взгляд невыполнимая, прежде всего из-за отсутствия письменных и полностью достоверных источников. Действительно, кто и когда зафиксировал в подробностях, что думали о мире и о себе древнерусские язычники, как они воспринимали окружающую действительность, почему поступали так или иначе в различных жизненных ситуациях, чем занимались каждый день своей непростой жизни? Существуют современные так называемые «неоязычники», но они мифологизируют историческую реальность, придумывают никогда не существовавшие верования и ритуалы, навязывая древнерусским людям свои, современные, а потому глубоко искаженные представления. Воссоздавая некое псевдоязычество, «неоязычники» наносят тем самым непоправимый вред исторической правде.

Казалось бы, ситуация тупиковая. Однако со второй половины XVIII века исследователи начали собирать и осмыслять исторический материал, так или иначе касающийся древнерусского язычества, его сущности, разнообразных форм проявления, полемики с ним православных авторов и многого другого. Язык, фольклор, обряды, обычаи, верования русского народа содержали непосредственные или опосредованные данные о язычестве, которые фиксировались, обобщались и публиковались. Исследования крупнейших специалистов того времени до сих пор служат источником наших знаний о мировоззрении и культуре наших предков дохристианской эпохи. Д. К. Зеленин, Е. В. Аничков, Н. М. Гальковский, М. Д. Чулков и другие исследователи оставили многотомные труды, в которых собран богатый, в основном фольклорный и этнографический материал.

В целом вывод ученых был однозначным: языческие представления никуда не исчезли после введения христианства, они вплетались в церковную канву (или Церковь вплетала их в христианскую культурную систему) и сосуществовали с православными представлениями в форме двоеверия[2]. Современные исследователи (в особенности Н. И. Толстой и С. М. Толстая) пытаются оспорить и сам термин «двоеверие», и его содержание. Н. И. Толстой считал, что высшая — небесная — сфера перешла в верованиях древнерусского народа к христианству, а низшая — «тот свет», «нечистая сила» — осталась в русле языческой магии и обрядности. С. М. Толстая утверждает: «Понятие двоеверия, часто используемое применительно к традиционной культуре славян, не вполне адекватно ее характеру …для самих носителей традиции система верований была единой и органично сочетала в себе поклонение христианскому Богу и — силам природы и могущественным предкам…»[3] На наш взгляд, традиционная культура русского народа в XIX — начале XX века, которую и имеет в виду С. М. Толстая, представляет собой несколько слоев напластований языческих и христианских взглядов народа на окружающий мир и человека как такового. Но их основа осталась по-прежнему языческой. Когда княгиня Ольга, приняв христианство в Константинополе в 957 году, стала призывать к тому же сына Святослава, он отказался сделать это, потому что, по словам летописца Нестора, «неверным вера христианска уродьство есть»[4].

Христианство как официальная, государственная религия, навязываемая первоначально сверху и, как известно, вызывавшая сопротивление и неповиновение (достаточно вспомнить неоднократные восстания «волхвов»), только краем затронула верования славянских народов, поменяв имена языческих божеств на имена христианских святых, увязав календарные даты солнечного и сельскохозяйственного циклов с христианскими праздниками Благовещения, Рождества, Троицы и др. Отсутствие богословской литературы и даже просто полного собрания библейских книг (впервые Библия в полном составе была опубликована в России только в 1663 году!) привело к абсолютной христианской неграмотности среди народа. В начале XII века монах Киево-Печерского монастыря летописец Нестор констатировал: «…нарицающеся християни, а поганьски (то есть по-язычески. — Л. Ч.) живуще. Се бо не погански ли живем, аще усрести (встрече. — Л. Ч.) верующе: аще бо кто усрящет черноризца, то возвращается… друзии же и закыханью веруют, еже бывает на здравье главе… другыма нравы всяческыми… трубами и скоморохы, гусльми и русальи…»[5] Даже в XVII столетии, по свидетельству иностранцев, люди в Москве не знали «Символ веры» и не могли ответить: «верую в Бога Отца, Сына и Святого Духа», а говорили только, что веруют в то же, во что верует их царь-батюшка…

Библейскую историю народное мировосприятие переиначивало на свой лад. Приведем один яркий пример: на Русском Севере у крестьянства вплоть до советских времен существовало устойчивое представление об особом народе под названием «фараоны», имеющем верхнюю часть туловища человеческую, а нижнюю рыбью («как у плотицы», «будто бычки»). Их происхождение связывали с библейским рассказом о том, что Красное море поглотило египетских воинов, преследовавших Моисея и евреев при исходе из Египта. Они-то и превратились в народном сознании в полурыб-полулюдей. В начале XVII века эта легенда была зафиксирована в «Сказании московских купцов о рыбах»: «В Чермнем море есть рыбы, что были люди фараоновы… а у тех рыб главы человеческие, а тулова у них нет, токмо едина глава, а зубы и нос человечьи, а где уши, тут перье, а где потылица, тут хвост»[6]. И подобных примеров народного толкования Библии можно привести много.

Или другой, не менее показательный, пример. А. Н. Радищев в своем знаменитом «Путешествии из Петербурга в Москву» рассказывал о крестьянской свадьбе, где новобрачная была «…бела и румяна. Зубы как уголь». Что это? А то, что в конце века Просвещения жило и процветало языческое суеверие, что через рот невесты к ней на свадьбе стремится влезть нечистая сила, и из-за этого обязательно надо чернить зубы, чтоб были, как уголь, и не пропустили бы нечистую силу внутрь; другими словами, надо «заградить врагам ворота!». Поэтому говорить о древнерусском язычестве надо как о преобладающей в народе мировоззренческой системе, лишь поменявшей наименования своих основных положений с языческих на христианские. И если снять христианские напластования, то открывается первоначальный языческий смысл, вложенный в христианские названия, понятия и термины. Именно этот, языческий по сути смысл мы и попробуем воссоздать в данном исследовании повседневной жизни языческой Руси. И в этом нам помогут, прежде всего, археологические источники, то есть те, которые если даже и поменяли свои названия, то всё равно «говорят» сами за себя.

Сохранились довольно многочисленные вещественные источники, обнаруживаемые при археологических раскопках