Охота - Кристин Буони

— Отличная мысль. — Ретт медленно кивнул. — Я подожду его.

Он выстоял на пороге до тех пор, пока горничная не отошла на безопасное расстояние, а затем негромко окликнул меня:

— Всё чисто. Можем заходить.

Мы шагнули внутрь, и у меня перехватило дыхание, стоило мне бросить взгляд на возвышающуюся впереди винтовую лестницу. Она выглядела точно так же, как в моих воспоминаниях.

— Здесь вообще ничего не изменилось, — пробормотала я.

— Навряд ли они видят смысл делать тут ремонт, учитывая, что гости здесь почти никогда не останавливаются, — ответил он, придерживая меня за руку, пока мы поднимались по ступеням. — Северное крыло переделали в прошлом году, а восточное — за пару лет до этого.

— Ну да, понятно. — Мы поднялись на следующий этаж, и мои брови удивленно поползли вверх, когда я вгляделась в глубь коридора. — Охренеть. Чем больше я вижу, тем больше вспоминаю. Это так странно.

— Да, забавно порой устроена наша память.

Я указала пальцем вперед:

— Моя комната была прямо там. Слева, четвертая дверь по коридору.

— Ляжем там?

Я небрежно пожала плечом:

— Да, почему бы и нет?

Когда мы подошли к двери, Ретт повернул ручку и толкнул её внутрь. Комната за ней оказалась точь-в-точь такой, какой я её помнила. Пространство заполняла темная деревянная мебель, а из окон открывался вид на маленькую подковообразную бухту, тускло поблескивающую под звездами.

Ретт зашел первым, внимательно осмотрел комнату и лишь после этого сделал мне знак войти. Едва я переступила порог, он развернулся и запер дверь на замок.

— На всякий случай, — буркнул он.

Он плотно задернул шторы и направился к смежной ванной, открывая дверь на удивление современное по сравнению с остальной частью западного крыла помещение — белая плитка, сверкающая сантехника и душевая кабина за стеклом.

— Похоже, этой части дома апгрейд всё-таки перепал, — заметил он.

Я зашла следом за ним, и в эту секунду меня накрыло осознание того, как неистово ломит тело от дикой усталости. Мой взгляд зацепился за собственное отражение в зеркале, и я невольно поморщилась. Щеки в полосах запекшейся крови, шея испачкана грязью, а волосы свисают влажными, спутанными паклями.

— Господи, вид у меня такой, словно меня волокли прямиком через ад.

— Так оно и было, — тихо произнес Ретт, делая шаг и оказываясь у меня за спиной. Его глаза встретились с моими в зеркальном отражении. — Иди в душ первая. Я пока покараулю.

Я повернулась к нему, качая головой:

— Нет. Будет быстрее, если мы просто… — я запнулась, чувствуя, как щеки обдает жаром, а мой взгляд метнулся к душевой кабине и обратно к нему. — Давай просто сделаем это вместе. Дверь всё равно заперта, да и ты сам сказал… в это время года сюда вообще никто не заходит.

Его брови слегка приподнялись, но спорить он не стал. Вместо этого он сбросил куртку и ухватился за край футболки. Одним плавным движением он стянул её через голову, обнажая резкие рельефы мускулов, покрытые шрамами и татуировками.

Я тяжело сглотнула и развернулась к душевой кабине, а мои пальцы неловко вцепились в подол собственного свитера.

Ретт закончил раздеваться, включил воду и шагнул под струи. Потоки воды мгновенно облепили его кожу, подчеркивая каждую линию его тела. На какое-то время он замер под брызгами, закинув голову назад и прикрыв глаза. А затем его взгляд опустился на меня — пронзительный и хищный, как и всегда, а губы растянулись в ухмылке:

— Иди сюда, принцесса.

Ретт

У МЕНЯ ПЕРЕХВАТИЛО дыхание, когда я смотрел, как Эверли шагает в душ вслед за мной. Стоило горячей воде ударить по ней, как у нее вырвался блаженный стон; она запрокинула голову назад, позволяя потокам стекать по волосам. Её кожа всё еще была покрыта смесью грязи и крови Джей-Джея после нашего марш-броска через лес и туннель, но это ни капли не умаляло её красоты. Ничто и никогда не могло бы её испортить.

Господи, Эв. Я жадно скользил взглядом по её обнаженному телу, гадая, как мне вообще так чертовски повезло. Она была невероятно, до безумия великолепна: длинные волосы облепили мокрую кожу, а само тело казалось шедевром из плавных изгибов и мягких, блестящих линий, к которым так и тянуло прикоснуться. Чертово чистое искусство. Идеал.

Еще в ту ночь, когда я впервые встретил её, я знал, что моя одержимость этой девочкой будет только расти. Так оно и случилось: она поглотила меня целиком, до такой степени, что от одной мысли о том, что я могу её потерять, мне хотелось сдохнуть. Это было уже за гранью обычной одержимости, если честно. Я полностью потерял из-за нее рассудок. Стал абсолютно неуправляем и был готов вырезать каждого, кто встанет на пути, лишь бы сохранить ей жизнь. Даже если в финале мне самому придется потерять вообще всё. Мои деньги. Мой разум. Мою жизнь. Я бы без раздумий отдал всё это за нее.

Я сделал шаг ближе, продолжая скользить глазами по ее роскошному телу. Её розовые соски затвердели под струей воды, и у меня буквально слюнки потекли от этого зрелища. Мне хотелось боготворить их, медленно терзать их губами и языком до тех пор, пока она не начнет задыхаться и умолять о большем.

С хищной ухмылкой я перехватил её за бедра и толкнул назад, впечатывая спиной в мокрую плитку. Голодный блеск в её глазах без слов приказывал мне не останавливаться, поэтому я смял её губы грубым поцелуем, после чего спустился ртом туда, где мне хотелось оказаться сильнее всего.

Я поочередно втянул её соски в рот, лаская их, и почувствовал дикий прилив собственнического триумфа, когда она выгнулась в моих руках, издав тихий стон. Вот оно. Эта первобытная связь, то, как она полностью подчинялась мне, то, как от моих прикосновений она буквально плавилась. Она была моей, и я бы никогда, ни за что на свете её не отпустил.

Я оторвался от ее идеальных сисек и опустился на колени прямо на кафельный пол. Затем я приблизил свое лицо к ее киске, скользя языком по ее клитору

— Ох, черт… — прерывисто задышала она, и её ногти вонзились в мои плечи в попытке удержать равновесие. Одновременно с этим её бедра подались вперед, утягивая меня за собой. — Еще. Пожалуйста…

Ей на самом деле не нужно было просить о добавке или говорить «пожалуйста». Не тогда, когда перед моим лицом была самая сладкая киска на этой планете. Знай я раньше, какая она на вкус, я бы,