Греховные игры - Кристин Буони

— Твоё эссе по Графу Монте-Кристо, — сказал он. — Поздравляю. У тебя A+.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на титульный лист. И правда — большая жирная A+, выведенная фиолетовой ручкой, сияла в верхнем углу.

— Ого… спасибо!

— У тебя очень интересные размышления о мести. Я бы с удовольствием прочитал парочку абзацев вслух классу, если ты не против?

— Конечно. Думаю, тогда вам стоит взять это обратно, — сказала я и протянула ему эссе.

Он лишь махнул рукой.

— Всё в порядке. Просто принеси его в пятницу, — отозвался он, а потом взглянул на Эйприл. — Не волнуйся, милая, теперь я ухожу.

Он продолжил идти по тропинке, а Брук легонько подтолкнула меня локтем.

— Ну, по крайней мере, что-то хорошее, да? — сказала она с мягкой улыбкой. — Ты же отлично справляешься. В плане учёбы, я имею в виду.

— Наверное, справляюсь, да, — пробормотала я, глядя на листы в руках. Может, те, кто одобрил мою стипендию, действительно были правы: иногда, если дать кому-то на краю возможность — настоящую возможность, — он может выбраться.

Хотя, по правде сказать, оценки у меня никогда не были проблемой.

Проблемой были люди, с которыми я связывалась.

Вавилон был моим шансом всё начать заново, и, судя по компании, в которой я сейчас крутилась, я явно делала куда более правильный выбор.

Остаток дня прошёл в привычном тумане: колкие замечания в коридорах, шепот за спиной на занятиях, мерзкие записки в шкафчике и враждебные взгляды на лестнице, когда я возвращалась в свою комнату в мужском общежитии после долгой сессии в библиотеке.

Я тяжело выдохнула и толкнула дверь. По привычке сразу глянула на сторону Маверика. Академские техники недавно повесили две плотные шторы — одну с его стороны, одну с моей, оставив узкий проход, ведущий к ванной.

Его занавеска сейчас была открыта, и я увидела, как он развалился на кровати, уставившись в телефон. Даже не поднял головы, когда я вошла. Маленькая милость, но всё же. В этом месте лучше, когда тебя игнорируют. Особенно такие, как он.

Я отодвинула свою штору… и закричала. В полный голос.

С люстры над моей кроватью свисала жуткая кукла с моей внешностью. По горлу стекала ало-красная жидкость и капала прямо на моё одеяло, а сама кукла раскачивалась в воздухе, как на верёвке.

— Чёрт! — я прижала ладонь к груди, сердце бешено колотилось. — Господи, Маверик, ты с ума сошёл?!

Он резко оказался рядом.

— А? Что за… — его взгляд упал на куклу. Он расплылся в мерзкой ухмылке. — О, ну, выглядит охрененно.

— Охрененно?! У меня чуть сердце не остановилось! — огрызнулась я, вцепившись в штору. — Хотя, наверное, ты на это и рассчитывал, да?

— Я этого не делал.

Я хмыкнула.

— Серьёзно? Ты и правда хочешь, чтобы я поверила, что это не ты?

За последние недели он превратил мою жизнь здесь в ад. Распускал грязные слухи, подрывал мою и без того шаткую репутацию, угрожал сдать меня за списывание — хотя ничего доказать не мог, потому что это было враньём. Но это… это уже был новый уровень. Это была настоящая угроза. Подделка моего тела, повешенная над моей кроватью.

— Это не я, — повторил он, скрестив руки. — Вероятно, это твои друзья.

— Что?

— Ну, твои друзья, — пожал он плечами. — Они здесь были.

— Эйприл, Брук и Зак были со мной в библиотеке. Пять минут назад. Не ври.

Он усмехнулся.

— Не они. Хадсон и ещё какие-то типы. Не помню имён.

Моё сердце замерло.

— Хадсон Кэллоуэй?

— Ага.

— Он… он был здесь?

— Так я и сказал, — фыркнул Маверик и закатил глаза. — Постучал раньше, сказал, что вы, мол, должны где-то встретиться. Я впустил его. Он и его приятели повалялись у тебя немного, потом сказали, что пора. Я подумал, они тебя найдут где-то.

Я нахмурилась, кровь стучала в ушах.

— Ты не слышал, чтобы они что-то… делали, пока были здесь?

Он почесал челюсть.

— Э-э… ну, слышал, как они смеялись.

— И это не вызвало у тебя хоть какого-нибудь подозрения?! — резко спросила я. — Серьёзно?

— Нет, — ответил он, приподнимая бровь. — Люди смеются, когда тусуются. Может, ты бы это поняла, если бы не была вечно с палкой в заднице.

Я сжала зубы так сильно, что в челюсти зазвенело.

— Слушай. Хадсон Кэллоуэй мне не друг. Никогда больше не впускай его сюда. Ясно?

Ожидала, что он тут же ухмыльнётся, съязвит, скажет что-нибудь про «свободу в своём общежитии» или что-то вроде «ты мне не мама», но… вместо этого он просто пожал плечами, будто ему было абсолютно всё равно.

— Ладно, — бросил он спокойно и отвернулся, возвращаясь за свою занавеску.

Я не была уверена, стоит ли доверять этому его «ладно», но решила, что это всё же лучше, чем слышать, что он может делать, что хочет.

Прежде чем я успела обдумать, стоит ли попросить у него переселиться, кто-то постучал в дверь. Я напряглась. Если Хадсон и его дружки вернулись за добавкой, я не знала, как отреагирую. Но когда приоткрыла дверь, на пороге оказалась Жасмин. Она нетерпеливо постукивала ногой по полу, будто уже ждала слишком долго.

— Эээ… ты пришла извиниться? — спросила я, не скрывая сарказма.

Она нахмурилась.

— Извиниться? За что?

— Забей, — пробормотала я. — Что ты тут делаешь?

— Пришла учиться с Мэв, очевидно, — фыркнула она и буквально оттолкнула меня плечом, проходя внутрь. — Не могу поверить, что эта грязная маленькая сучка всё ещё тут, — бросила она достаточно громко, чтобы я точно услышала, когда она задвинула занавеску на их стороне комнаты. — Мои родители жаловались в академит на её криминальное прошлое, но, похоже, всем плевать.

Я не услышала, что ответил Маверик — да и плевать, если честно. Закрыв дверь, я вернулась к себе, начала снимать с люстры омерзительное чучело, изображающее меня, — руки тряслись от злости и отвращения. Потом попыталась оттереть как можно больше этой «крови» с одеяла. Судя по липкой сладкой вони, это был кукурузный сироп. Фу.

Наконец, я задернула свою занавеску, села за стол и включила ноутбук. Нужно было взяться за эссе по истории, пока я ещё могла сосредоточиться. Музыка в наушниках слегка заглушала мысли, и я погрузилась в поиски источников... пока не услышала её голос.

Сначала — просто раздражающий, визгливый, как комар около уха. А потом — стоны. Громкие, затяжные, сопровождаемые хрюканьем. Серьёзно?

Я закатила глаза и сделала музыку громче, но они, похоже, только усиливали «перформанс». Вздохи, крики, театральные звуки — весь набор.