Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

Тито уже был в курсе всего. Его косматые брови сдвинулись вместе, врач нахмурился и пробормотала что-то на своем родном.

— Не особо то я и удивлен, — взяв себя в руки, проговорил Лакоба. — Есть в этих Жарковских какая-то… гнилость.

— Гнильца, — робко поправила я ветеринара.

— Я так и сказал, — пожал плечами доктор.

Он о чём-то задумался, а затем, как будто спохватившись, сообщил:

— Да, слушай-ка Костя… Яхту не плохо бы перекрасить. Ну, так чтобы её, в случае чего, хотя бы не сразу узнали. Будет не хорошо, если Ян Глебович слишком рано узнает, что были у него на стройке.

— Он же не надеется сохранить в тайне такой масштабный проект, — пожал плечами Костя.

— Нет, — с грустью, качнул головой Тито, — но он может подумать, и не без оснований, что вы узнали о его намерениях насчет обитателей «Сантоса». А ему сейчас не нужна лишняя шумиха…

— Которую мы, как раз и должны поднять, — со зловещим предвкушением и грозной решимостью, проговорил Костя.

— Только дождитесь сперва разговора с Игнатом, — серьезно сообщил нам Тито.

Через несколько минут мы попрощались с доктором и направились к машине Кости.

— Отвезти тебя домой? — спросил он и тут же поправился. — К Евдокии Никифоровне?

— Я думала помочь тебе с покраской яхты, — я удивленно и вопросительно посмотрела на Костю, который собрался завести автомобиль. — Ты же слышал Тито.

— Лана, — голос Стрельцова заметно помягчел, — Тебе бы отдохнуть после всех этих приключений…

— Кость, я в порядке, — заверила я его и чуть приподнявшись на сидении коснулась губами теплой щеки парня. — Правда… А ты один не справишься.

— Ты хоть раз перекрашивала за одну ночь целую яхту? — фыркнув, ухмыльнулся Костя.

— Жду не дождусь получить подобный и незабываемый опыт, — аккуратно зевнув, сообщила я.

Вот никогда бы не подумала, что совсем небольшая на вид яхта, как «Айседора Дункан», может оказаться такой… Огромной!

Господи, мы четыре часа с ней провозились, перекрашивая её поцарапанный корпус — его в любом случае нужно было бы перекрашивать, из-за длинных царапин, после соприкосновения с парой рифов — но в итоге выполнили только половину задачи.

Сейчас «Айседора Дункан», которая вместе с нами пережила просто головокружительные и опаснейшие приключения, была перекрашена в нежно-лиловый цвет, но только наполовину.

Мы оба, я и Костя, уже валились с ног от усталости. Несмотря на пережитый стресс сонливость беспощадно валила с ног нас обоих.

— Хватит, Лана, — сопротивляясь зевоте, невнятно пробормотал Костя. — Иди спать… Слышишь?

— Да перестань, — нахмурилась я, продолжая сосредоточенно опрыскивать борт судна из пульверизатора.

Костя, находясь чуть ниже, в это время работал валиком. Яхта должна была преобразится везде, а не только в местах уродливых царапин.

Надпись «Айседора Дункан», Костя покрыл золотистым металликом. Теперь переливающаяся золотая надпись красовалась на ещё не докрашенном лиловом корпусе. Кстати, по-моему, получилось весьма красиво. По крайней мере ничуть не хуже прежнего.

Когда мы, наконец, уставшие и измученные трудоемкой работой, завершили покраску, далеко на востоке, над черноморским побережьем проступили первые робкие лучи предрассветных сумерек.

— Отличная ночка, — пробормотал Костя и усмехнулся. — Просто зашибись!

Я хихикнула в ответ.

— Да уж… Подобного со мной ещё никогда не происходило!

— Прозвучало как-то двусмысленно, — посмеиваясь, проговорил Костя.

— Значит, ты понял смысл, — я в который раз прикрыла ладонью свой зевок. — Раз уж мы закончили… ты не знаешь, где тут есть душ поблизости?

Да, душ здесь был. Ну или, если быть точнее, некий эрзац.

«Душевой кабинкой» в лодочной мастерской служила половина от какого-то металлического цилиндра, поставленного вертикально. С другой стороны, висела хлипенькая шторка, которая оставляла довольно широкие зазоры между тканью занавески и краями импровизированной душевой кабинки.

Понятное дело, что в маяке, где жили Игнат с Яной наверняка есть нормальный цивилизованный душ, а не это безобразие, но даже будь у нас с Костей ключи от их дома, я бы не посмела туда вламываться и пользоваться их душем!

Поэтому пришлось мучатся в этой «полутрубе» со шторой.

Мыться было крайне неудобно, потому что Костя — как будто нарочно, но под разными благовидными предлогами — постоянно ходил мимо. И каждый раз, оставаясь начеку, я вынуждена была торопливо прижимать к краю импровизированной душевой кабины то один, то другой край занавески, дабы не позволить парню увидеть ничего из того, что ему видеть совсем не положено!

Когда я закончила мыться, Костя принес мне полотенца. Вытершись одним и замотавшись другим, я вышла из душа.

Моя насквозь мокрая одежда сушилась неподалеку, прямо на рейках мачты одной из яхт, что тоже стояла на ремонте в «Логове китов». Костю было трудно обвинить в отсутствии находчивости.

— Лана, — Стрельцов с одобрительной улыбкой окинул меня откровенно оценивающим взглядом. — Даже в полотенце ты хороша!

— Спасибо, — с неловкостью пробормотала я, польщенная комплиментом с неоднозначным подтекстом.

Полотенце на мне было слишком коротким и закрывало моё тело ровно настолько, чтобы я не была совсем уж обнаженной. А о приличиях или этичности говорить уже не приходилось. Один неосторожный шаг и любое неверное движение могли привести к постыдному, для меня, и приятному для Кости эротическому конфузу.

Вместе с дискомфортным чувством стеснительности и стеснённости, меня посещала каверзная и дерзкая мыслишка о том, могла ли я позволить себе с Костей что-то большее… Прямо здесь и сейчас? М-м?.. В конце концов мне понравилось, когда он касался меня тогда, во время переодевания в гидрокостюм. Возможно я хотела бы чего-то большего?.. Моей матери или деда Клима здесь нет. Дяди Игната тоже. Пока мы одни… До определённой поры всё равно никто бы и не узнал…

От таких мыслей, в груди зародился жаркий крылатый трепет. Вязкое и упругое тепло спускалось по телу, стелилось по коже, пружинило и скручивалось в области солнечного сплетения и ниже живота. Легкость и сражающая вялость поселилась в коленях, а икры ног, напротив свело странным стягивающим напряжением.

У меня быстро пересохло во рту, но лишь на мгновение. Я несколько раз быстро сглотнула, тут же отвернулась, закрыла глаза и прижала правую ладонь к внезапно разгоряченному лбу.

Несмотря на ночную прохладу мне было чертовски жарко и даже душно сейчас.

Нет… Нет! Конечно же, нет! Я бы никогда не решилась на такое с парнем, которого всё ещё знаю так мало!

Тем более, что у меня ещё никого и никогда не было в этом смысле… Нет, я бы не стала. Всё-таки меня воспитывали по-другому и — приходиться с этим согласится — гораздо правильнее, чем многих моих подруг.