В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

— Слава Богу, к бабушке мы поедем только в обед.

Но стоило мне только допить чай, стоило мне только встать из-за стола, как я поняла, что голодный и пустой желудок запротестовал. Я успела в два шага добежать до уборной, где меня вырвало. Лера стояла на пороге и расширенными от ужаса глазами смотрела на меня.

— Это что же получается? Папа умудрился такой подарочек тебе оставить?

Я бросила на неё злой взгляд. Лера сделала шаг назад, потёрла подбородок.

— Или не папа, мам…

В которой повествуется о надвигающейся неопределенности и раскладе карт таро.

Акулина Арнольдовна встретила нас с Валерией в ядрёно-розовом атласном халате с перьями на рукавах. Что примечательно, бабуля не успела привести себя в порядок, поэтому на седых волосах были накручены здоровенные широкие бигуди.

— Ох, девочки, столько дел, столько дел. А я ещё даже не завтракала.

— Маме завтрак сейчас противопоказан, — загробным голосом протянула Лерка.

Я ткнула её локтем в бок. Бабушка не успела ничего понять и провальсировала в сторону своей спальни. Я, поставив сумку на небольшую банкетку, посмотрела на дочь и покачала головой.

— Не смей здесь ничего трещать. Я не ела больше двенадцати часов. Ничего удивительного, что меня вырвало.

— Ну да, ну да, — произнесла Лера, растягивая слова и показывая, что «я тебе не верю, мам, но сделаю вид, что очень пытаюсь».

Я, в общем, поняла, что четыре поколения женщин нашей семьи отличались редким ехидством. И, если честно, на нас было достаточно интересно смотреть: седая бабушка, начавшая седеть моя мама, я темноволосая, Лерка темноволосая. Мы когда где-то вчетвером оказывались, по нам сразу было видно, что мы вот как раз-таки четыре поколения женщин одной семьи.

— Бабуль, — крикнула Лера, уходя в кухню, — я поставлю круассаны разогреваться?

— И не забудь мне в томатный сок положить стебель сельдерея! — крикнула бабушка.

Я закатила глаза и двинулась за Леркой, помогать накрыть на стол.

— Как я люблю говорить… — Акулина Арнольдовна появилась всё в том же ядрёно-розовом халате, но на этот раз без бигудей. Вальяжно опустилась в кресло, постаралась в нём угнездиться по максимуму комфортно и потянулась за своим томатным соком.

— Нет ничего лучше для блеска глаз, чем водка, — глубокомысленно продолжила Лера.

Мы втроём захохотали.

— Так что давайте, девочки, за ваше здоровье.

Я подняла чашку с чаем и кисло улыбнулась. Лера вкратце рассказала о моих приключениях. Акулина Арнольдовна за отсутствием перчаток стучала бокалом с томатным соком по столу и повторяла свою неизменную фразу о том, что она говорила. А я сидела и думала: а вдруг на самом деле всё не так радужно, как мне кажется.

— И вообще, — когда Лера удалилась в зал для того, чтобы отдохнуть, протянула бабуля, вытаскивая с полки колоду карт. — Я вот как считаю, Майя, твоего Яшку надо пороть, как Сидорову козу. Потому что забыл он на ком женат. Он чего себе позволяет? Думает, что над ним никого, кроме Бога? Так и Бог таких, как он мелочных, противных и начавших лысеть — однозначно не любит.

Ну, это бабуля, конечно, преувеличивала по поводу «начавших лысеть». Яша, мне кажется, после тридцати пяти лет был лучшей версией себя. По молодости — поджарый паренёк. А сейчас — это матёрый мужик: широкоплечий, мясистый в правильных местах, массивный. Я вообще не удивлялась, если честно, что на него могла клюнуть девица на двадцать лет моложе.

Но чего-то эта горькая правда ни капельки не отзывалась нормально у меня внутри. Мне было стыдно. Стыдно, что у мужа любовница на столько лет моложе. Стыдно, что ему в браке со мной оказалось достаточно пресно, скучно. Хотя вот видит Бог, я ещё та непредсказуемая леди. И этот стыд был очень иррациональным, говорящим о том, что я головой-то всё понимаю, а вот внутренние чувства никак убрать не могу.

— Ты чего это задумалась? — Акулина Арнольдовна потянулась ко мне и погладила по запястью, колода зашуршала…

— Да нет, бабуль, — отвела глаза. — Так, обо всём и ни о чём.

— О Яшке своём думаешь?

— Конечно, думаю. Нам с ним разводиться. А я уже догадываюсь, сколько он камней понапихает в нашем разводе.

Бабуля тяжело вздохнула. Деда она похоронила достаточно давно и уже очень долгое время жила одна.

— Я тебе так скажу, Майя, — она склонила голову к плечу и поправила светлый локон, откидывая его за спину. — Иногда вот смотришь на мужчину — вроде бы всем он хорош. А только, когда вдруг остаёшься одна, понимаешь, как же вот действительно-то хорошо может быть.

— Ты это о чём?

Расклад. Рубашкой вниз.

— Да о том, что дед у тебе хороший был. Ну, в меру своих возможностей, способностей. Да только знаешь, вот он всегда: «а что подумают люди?» Если бы не я, если бы не то, что очень долгое время по театрам работала, выступала перед правительством — чёрт бы знает, где мы ещё оказались. И вот я всю жизнь жила, рассуждая так, что: ну, мне всё равно повезло — вот муж не пьёт, не бьёт. А вот после его смерти, когда я научилась жить одна, вот только тогда поняла, что это хорошо, когда смотришь на свою пенсию и тебе не надо её откладывать на чёрный день. А с дедом всегда надо было. Когда вот встаёшь с утра и тебе не надо никому готовить и ты готовишь только для себя. И то, если хочешь. А если не хочешь — едешь в какой-нибудь ресторан. Я не скажу, что мне было плохо с дедом. Но я не скажу, что мне без него плохо. Так что по Яшке ты поболеешь, а потом поймёшь — ты ещё молодая.

— Я всё понимаю, бабуль, — произнесла я и облизала губы. — Я всё прекрасно понимаю. Но времени ещё мало прошло.

Я потянулась и сдавила мышцы на шее, потому что голова начинала болеть. Бабуля наклонилась ко мне и тихо прошептала:

— А спина у тебя болит, моя прекрасная, это потому, что тяжело носить такую бешеную харизму и невероятную красоту.

Она улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй.

А на стол легла карта «десятка мечей»…

Понятненько…

Вернувшись домой, мы с Лерой созвонились с Марком. Он рассказал, как ему живётся за границей и объяснил, что у них будут факультативные занятия, которые он планирует все посетить.

И когда, казалось бы, наша жизнь устаканилась, мне прилетело сообщение от Яши:

«Спишь?».

Ну, я недолго думая, взяла и ответила:

«Сплю. Но не