Босс не по плану (СИ) - Бондарь Эва

Я киваю, записываю, открываю календарь, одновременно отвечаю на письмо и пытаюсь не забыть, что ещё нужно распечатать документы.

Телефон звонит почти без пауз. Люди заходят в кабинет и выходят, кто-то что-то уточняет, кто-то просит согласование. Обычный рабочий хаос. И в этом хаосе странно спокойно.

Когда работы слишком много, на раздумья не остаётся времени. Мысли становятся короткими и практичными: сделать, проверить, отправить.

Это даже удобно. Не остаётся места для лишнего.

К обеду Фёдор Сергеевич выглядывает из кабинета и улыбается:

— Виктория, вы сегодня в ударе. Просто супер-личный ассистент.

Я невольно улыбаюсь в ответ.

— Это временный эффект.

— Надеюсь, постоянный, — смеётся он и снова исчезает за дверью.

От похвалы внутри становится чуть теплее. Всё-таки приятно, когда тебя замечают.

Я несколько раз поднимаю глаза от монитора — просто чтобы дать им отдохнуть — и каждый раз взгляд почему-то цепляется за стеклянную стену кабинета напротив.

Пусто. Свет выключен.

Я быстро возвращаюсь к экрану. Наверное, так даже лучше. Спокойнее работать.…Наверное.

Ближе к обеду приходит Лена.

— Пойдём обедать?

Я качаю головой.

— Не могу. Перекушу здесь. Кофе с конфеткой.

— Ты так скоро станешь частью мебели, — вздыхает она. — Слушай… а ты видела сегодня Босса 2.0?

Я замираю.

— Нет. Его же нет.

— Есть. Я утром видела его на входе. И у него новая стрижка.

— Стрижка?

— Ага. Короткий ёжик. Слушай… он с ней просто невозможный. Вообще секси стал.

Я фыркаю, стараясь сохранить безразличие.

— Ну конечно.

— Вот увидишь, — хмыкает она. — Ладно, я пошла спасать себя обедом.

Она уходит. Я смотрю в монитор, но буквы на экране расплываются.

Новая стрижка? Почему Лена его видела, а я — нет?

И почему мне вообще это интересно?

Я раздражённо нажимаю «обновить» в почте. Писем от него нет. Глупость какая-то.

Я возвращаюсь к работе, но мысли уже цепляются одна за другую. Может, он действительно избегает меня? После пятницы. После… того момента у двери.

Я встряхиваю головой. Работай, Виктория. К концу дня я чувствую себя выжатой.

Глаза устали от экрана, в плечах тяжесть, а в голове лёгкий гул, как после долгой дороги.

Я выключаю компьютер, собираю вещи и иду к лифту. В коридоре неожиданно тихо.

Я облокачиваюсь на стену и прикрываю глаза всего на секунду, позволяя себе выдохнуть.

Смотрю вниз — и вижу мужские ботинки, остановившиеся рядом.

Поднимаю глаза.

Платон.

Он стоит напротив и смотрит прямо. И первое, что я замечаю — Лена была права.

Короткий, аккуратный ёжик делает его лицо ещё более чётким. Жёсткие линии, сильный подбородок. Он кажется ещё выше, ещё… мужественнее. И, чёрт возьми, ещё сексуальнее.

Я чувствую, как щёки мгновенно теплеют.

— Добрый вечер, — говорю первой, стараясь звучать ровно.

— Добрый вечер.

Голос спокойный, низкий.

Лифт приезжает. Мы заходим.

Сначала между нами остаётся безопасное расстояние. Я смотрю на цифры этажей и чувствую странное напряжение. На десятом этаже заходят люди. Мне приходится сделать шаг назад. Теперь он стоит почти вплотную за моей спиной.

Я чувствую знакомый запах — свежий, словно море и холодный воздух. По коже пробегает лёгкая дрожь. Красные пряди на плече чуть шевелятся — будто он случайно задел их. Или мне кажется. Я стараюсь дышать ровно. Не оборачиваться. Не думать о том, насколько он близко.

В животе появляются бабочки. Нет… уже не бабочки.Они будто превращаются в маленьких драконов, горячих и беспокойных, и начинают кружить внутри.

Я крепче сжимаю ремешок сумки. Лифт доезжает слишком быстро. Как всегда в такие моменты. Двери открываются. Мы выходим.

— До свидания, — говорю я, стараясь не смотреть ему в глаза слишком долго.

— До встречи, — отвечает он.

И мне кажется, что уголок его губ едва заметно дёргается.

Улыбка? Я замираю на секунду. Не может быть. Или… может?

Я выхожу на улицу и иду к остановке, кутаясь в пальто. Холодный воздух касается лица, но внутри тепло. Я прокручиваю момент снова и снова. Новая стрижка. Этот взгляд. Эта почти-улыбка. Он правда улыбнулся… мне?

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь сама — как дурочка. Сразу пытаюсь стереть улыбку, но не получается. Бабочки-драконы внутри всё ещё кружат, не собираясь успокаиваться.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я открываю дверь квартиры — и меня сразу накрывает запахом домашней еды. Тёплым. Настоящим. Чем-то таким, от чего плечи сами собой расслабляются.

— Наконец-то! — голос Татьяны доносится из кухни. — Быстро мой руки, у нас всё готово!

Я только успеваю снять куртку, как в коридор вылетает Стёпа.

— Мама пришла!

Он врезается в меня всем телом, обнимает за талию, и я смеюсь, чуть пошатываясь.

— Осторожно, Степочка.

— А мы сегодня выступали в школе! — тараторит он. — На сцене! Я не забыл слова!

Он говорит так быстро, что половину я понимаю только по интонации. Именно в этот момент я чувствую — день закончился. Я дома.

— Потом всё расскажешь, — улыбаюсь я. — Дай мне хотя бы сумку поставить.

Из кухни выглядывает Татьяна.

— Идите есть. Пока не остыло.

На столе запечённая курица с овощами, салат, хлеб. Я сажусь и невольно выдыхаю.

— Таня… ты волшебница.

— Да ладно тебе, — отмахивается она. — Просто вы оба опять бы ели одни макароны.

Я смеюсь. Стёпа уже рассказывает, как он стоял на сцене, как кто-то забыл слова, как учительница сказала, что они молодцы. Я слушаю и ем, наслаждаясь каждой вилкой. Тёплая еда после длинного дня кажется настоящим праздником.

— Спасибо, — говорю я Татьяне тихо. — Правда.

— Не начинай, — улыбается она. — Мне в радость.

Конечно, заканчивается всё чаем и пирожками.

— С капустой или с малиной? — спрашивает она.

— Оба, — честно признаюсь.

Татьяна смеётся. Через некоторое время она собирается.

— Всё, я побежала. Поздно уже. Завтра Стёпу, как обычно, заберу.

— Спасибо тебе.

— Да не за что. Спокойной ночи.

Дверь закрывается. В квартире становится тише. Стёпа вдруг вспоминает:

— Мам, смотри!

Он отходит к стене, серьёзно сосредотачивается и встаёт на руки. Неидеально, но держится несколько секунд без опоры.

— Видела? Видела?!

— Видела, — смеюсь я. — Ты у меня герой.

Он повторяет ещё раз. Потом ещё. Пока наконец не устаёт.

Вечер постепенно переходит в привычную рутину. Вода шумит в ванной. Я собираю разбросанные вещи, ставлю чайник, проверяю сообщения на телефоне. Ничего важного. Стёпа выходит из ванной распаренный и довольный, в пижаме с машинками.

— Книжку! — напоминает он.

Я ложусь рядом и открываю его любимую историю — про маленькую луковку и его папу-луковицу, которые всё время попадают в приключения и всё равно держатся вместе.

Я читаю медленно, меняя голос героя, и Стёпа сначала улыбается, внимательно следит за сюжетом. Иногда задаёт вопросы.

— А папа-луковица правда его спасёт?

— Конечно, — улыбаюсь я.

Он кивает и прижимается ко мне ближе.

Я продолжаю читать — про то, как они держатся друг за друга, как сын переживает за отца, как отец всегда рядом. И в какой-то момент замечаю, что Стёпа притих. Слишком тихо. Я опускаю книгу и вижу: глаза у него блестят.

— Стёп… что случилось?

Он морщит нос, отворачивается.

— Ничего…

Но голос дрожит.

— Я скучаю по папе, — говорит он почти шёпотом.

У меня внутри будто что-то сжимается. Я закрываю книгу и откладываю её в сторону.

— Я знаю, зайка.

Он хмурится.

— Почему папа не живёт с нами?

Я делаю вдох. Эти разговоры никогда не бывают лёгкими.