Развод. Ржавая любовь - Александра Багирова
Их встречают нянька, она тоже с психологическим образованием.
— Я не хотела вас расстраивать, — лопочет, потупляя взгляд.
— Что еще?
— Сами посмотрите… там в спальне. А я ведь просто в туалет вышла…
Феликс бросает пакеты, Люба уже мчит в спальню.
Шкаф открыт, а там все вещи Феликса облиты чем-то жирным и на них высыпан мусор из ведра.
— А ваш ноутбук, Люба, она бросила на землю и сломала. И некоторые вещи умудрилась порезать. Когда, ума не приложу. Понятия не имею, где она ключ взяла, — вздыхает няня на пороге комнаты. — Я это… вы извините, но это мой последний рабочий день.
Глава 100
Майя
Мы с Геной заезжаем в детский магазин. Он долго у тщательно выбирает подарок для Мии. Потом идем в продуктовый магазин, не с пустыми же руками в гости идти. А настроение, такое ощущение, что до земли не достаю, летаю.
По дороге шутим с Геной, смеемся, он тоже на позитиве.
Влад и Мия встречают нас на пороге, дети с радостными криками бросаются друг к другу, а мы с ним замираем на пороге. И нет, это не неловкость, а какой-то странный ритуал любования друг другом. Хочется пройтись взглядом по его лицу, просто смотреть, и наслаждаться моментом. Почему-то уверена, сейчас он испытывает то же самое.
Он делает шаг ко мне, забирает у меня пакеты, привлекает к себе и целует в щеку.
— Мы очень вас ждали, — шепчет на ухо.
— Ага, ты снова в фартуке.
— Конечно, — берет меня за руку, проводит в коридор. Ставит пакеты на тумбу и помогает раздеться.
Я иду за Геной, нам надо помыть ручки. Мия постоянно крутится вокруг нас. Потом мы идем на кухню. И там у меня во рту начинается обильное слюноотделение.
Это не просто запах еды, это многослойная симфония ароматов. Терпкая ваниль, поджаренный хлеб, нотки растопленного масла и едва уловимый шлейф мускатного ореха.
Первое, что бросается в глаза — это омлеты-суфле. Они возвышаются над тарелками, невероятно пышные, почти невесомые, с легким золотистым румянцем. Взбитые белки запеклись до состояния нежного безе, но внутри оставались влажными и кремовыми. В центре каждого облака, россыпь свежей зелени, которая выглядит как весенний луг после дождя.
Рядом, на большом керамическом блюде, покоятся удивительные тосты. Ломтики сливочной бриоши обжарены до идеального хруста карамелизированного сахара. С них медленно, лениво стекает прозрачный янтарный сироп, собираясь в лужицы между ягодами ежевики и половинками инжира. На каждом тосте тает крошечный завиток масла, превращаясь в золотистую реку, пропитывающую мягкое нутро хлеба.
И посредине стола стоит домашний пирог, нежный даже на взгляд, словно он дышит.
Для детей приготовлены тарелки со зверятами. Там лежат маленькие порции. На столе стоит кувшин с мятой и лимоном, я когда-то говорила, что обожаю именно этот напиток. Но при Владе никогда не пила.
— Вот это… — развожу руками, — Даже слов нет.
— Красиво, — восклицает Гена.
Они с Мией уже усаживаются за стол.
— Влад, это ты сам готовил?
— Ага. И нет, Майя, не чтобы пустить пыль в глаза. А чтобы вы чувствовали себя как дома. А мне готовить для вас только в радость. Если без души, тогда же и не вкусно получится, — он ведет меня за руку к столу и помогает присесть.
Это не просо еда… это нечто невообразимое. Можно проглотить язык. Я вроде бы сама неплохо готовлю, но такого уж точно не смогу.
Дети уминают за обе щеки. Я от них не отстаю. А Влад любуется на нас. И так хорошо мне в этот момент, такое ощущение семьи накрывает.
— Как ты научился так готовить?
— Хотел дочь порадовать, старался, — пожимает плечами. — А потом самому понравилось, как-то увлекся.
— Это талант, если бы у меня была шляпа, я бы ее сняла.
После позднего завтрака мы идем в комнату. Смотрим мультики, давая пище перевариться. И при этом смеемся с детьми. Владислав порой меня касается, мимолетно, очень легко, ненавязчиво, и взгляды на меня кидает, такие, что в середину пробирается.
Потом Владислав притаскивает ватман и заявляет, что мы все вместе будем рисовать семейную картину.
Никогда подобным не занималась, но как же это увлекательно, и все равно, что мы все перепачканы краской.
Оставляю отпечаток своей ладони, Влад ставит свою и рядом дети. Он наклоняется и очень быстро целует меня в кончик носа.
— Какая же ты красивая, — шепчет.
Вроде бы обычный слова, но в комбинации с его колдовским взглядом они заставляют меня испытывать новый водоворот искрящихся эмоций.
Потом мы дружно и весело отмываемся от краски. Хорошо, что я взяла для Гены сменную одежду. И даже этот процесс происходит в такой теплой атмосфере.
Далее мы все вместе собираем конструктор, ну и потом решаем пройтись в парк.
Выходим из подъезда, у Влада звонит телефон. Он просит подождать минуту, немного отходит, а я, держа детей за ручки иду немного дальше.
И тут замечаю, как из-за угла выбегает молодая девушка, на всех порах мчит на нас, и орет на весь двор:
— Доченька! Миюша! Мама вернулась!
Глава 101
Дети сильнее сжимают мою руку. Мия прижимается ко мне, ее явно пугают крики девушки. А она мчит к нам на всех порах.
Подбегает, тяжело дышит, запыхалась.
— Вы няня, да, — смотрит на меня свысока.
Она явно молодая на вид до двадцати пяти. Длинные белые локоны, губы явно увеличены, большие ресницы, яркий макияж, и нахальный взгляд.
— И что это за мальчик, — хмурится, глядя на моего сына. — Влад что успел еще ребенка сделать?
— Девушка, отойдите. Вы пугаете детей, — говорю максимально сдержано.
Если я правильно догадываюсь, вернулась биологическая мать Мии, о которой малышка вообще не знает. Она ее бросила, когда девочке было всего пару месяцев от роду.
— Ротик захлопнула, клуша! — верещит еще громче. — Тебя кто спрашивает! Вообще сейчас вылетишь с работы!
— Мама! — Геночка хнычет.
— Пошли дети, тетя потерялась и не в себе, — хочу обойти ее и увести детей.
Вступать в полемику и опускаться до оскорблений при детях не считаю нужным.
Хочу ее обойти, но она хватает меня за рукав.
— Ты что себе позволяешь! Я не разрешала тебе сваливать!
— Азалия! Какого! А ну быстро отпустила, — к нам на всех порах приближается Влад.
— Ой, Владик, дорогой! А твоя няня совсем оборзела! — завидев его девка тут же расплывается в слащавой улыбке, расправляет плечи.
— Я тебе не «дорогой», как ты вообще посмела появиться! — вижу, как его глаза пылают гневом.
— Я соскучилась!