Развод. Ржавая любовь - Александра Багирова
— Стеф, она идиотка. И не портил, а осчастливил. На нее без родительских денег никто не глянет, а я отыгрывал на сто баллов, она верила, что я без ума от нее и прочий бред. Так что она летала на крыльях, каких-то там, — нервно смеется, — И все в выигрыше.
Все предел. Что-то во мне с треском и нечеловеческой болью лопается. Глаза застилает кровавая пелена.
Больше не слушаю, хотя он продолжает разглагольствовать. Срываюсь с места и мчу к его палате. Никого не вижу на своем пути, открываю дверь.
Герман бледный лежит на кровати.
— Любочка, любовь моя, ты пришла ко мне! — тянет ко мне руки, поет тем же слащавым голосом, которым называл Стефанию конфеткой, — Я знал, ты не оставишь меня! А у меня серьезные проблемы приключились.
Ничего не говорю подлетаю, и со всей имеющей силы, умноженной на бешенство и отчаяние ударяю его в и так распухший и кривой нос.
Глава 88
— Ты, что, идиотка, свихнулась! — стонет Герман.
А я хочу его задавить, уничтожить. Кидаюсь с кулаками, бью, куда придется. Пока меня не оттаскивают.
— Ты мою маму заказал! Ты меня использовал! Ты же не человек… ничтожество… ненавижу… — кричу, надрывая голосовые связки.
Меня держат. Я пытаюсь вырваться и разобраться с ним.
— Вызовите полицию! Он преступник! Нет! Отпустите меня я сама вызову! — меня кроет, злость такой силы бурлит во мне, что я реально его уничтожить готова. Я хочу его крови.
Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не пришла Стефания и все не разрулила.
— Стеф, ты же не могла предать меня, — гундосит Герман. — А как же мы!
Меня уводят, не слышу, что дальше происходит. Врачи дают мне успокоительное. Одну не оставляют.
— Мне надо маме позвонить! Где мой телефон?! — совершенно не помню, где делась моя сумочка. — Она в опасности! С ней может быть беда!
Один из врачей дает мне свой телефон. Набираю номер мамы по памяти. А она не отвечает.
Ну точно что-то успели сотворить! Как же так! Мамочка моя… это я виновата… Все из-за меня…
И тут представляю страшное — моей мамы нет в моей жизни. Герману удалось, и я существую с осознанием, что я виновата…
— Нееет! — обхватываю голову руками. — Пожалуйста, только не это. Мама… Мамочка…
Она же всегда была рядом со мной. Как любила меня. Она для меня все, а я… я променяла ее на Лику. Какого я решила, что всем будет лучше, если папа уйдет к любовнице?
Карьера? Герман? Слава? Зачем все это, если я угробила маму?
В панике звоню папе. Он мне так сейчас нужен.
— Папа…
— Люба, как ты могла? Обмануть, сбежать, поехать к этому отморозку! Что за номер? Где твой телефон? — сразу обрушивается на меня.
— Ты должен все знать… тут такое… приезжай в больницу…
А дальше лекарство начинает действовать, ноги, руки ватные, а в голове пульсирует боль осознания. Как я могла так поступить? Почему не видела, что за человек Герман? Как могла после той старухи, еще думать о воссоединении, оправдывать его?
Мысли меня терзают. Но я больше не гоню их прочь, не пытаюсь оправдать собственные действия.
Только бы мама была жива… Пожалуйстааа! Когда осознаешь, что можешь потерять, или уже… нет об этом нельзя. Тогда доходит ценность. Тогда спадает пелена заблуждений. Так хочется отмотать все назад, а невозможно.
Тут в палате у врача, который так от меня и не отходит, звонит телефон, он смотрит на экран:
— Это, наверно, вам, — протягивает мне гаджет.
Вижу мамин номер, не с первого раза попадаю по зеленой кнопочке.
— Мам…
— Люба?
— Ты жива, — выдыхаю. Еще никогда в жизни я не испытывала такого облегчения. — С тобой все хорошо?
— Относительно. Люб, что случилось?
— Ой, мам, много всего. Пожалуйста, будь осторожна. Герман тебя заказал! Но это он хотел подлизаться к бабушке. Пусть твоя охрана с тебя глаз не спускает!
— Им почти удалось, Люб. Но все обошлось, да, — голос мамы уставший.
— Мам, ты прости меня, я такая идиотка. Правильно Герман сказал, потому меня и выбрал, потому что мозгов нет. Прости, пожалуйста, мне так стыдно. Он за все ответит. Там полиция уже едет. Я отомщу! Обещаю!
— Люб, ты только сама ни во что не впутайся! — в голосе мамы тревога.
Я ей не безразлична после всего, что я творила.
— Мам, ему не сойдет это с рук. Родная моя!
— Где твой отец? Где ты сама? Что вообще происходит?
— Папа едет. Я в больнице. Со мной хороший врач, — лекарство еще больше действует.
— Что с тобой?
— А нет, не переживай. Со мной все нормально. Меня просто успокоили, чтобы я не убила Германа. Я у меня почти получилось, — понимаю, что говорю немного не то. Но эмоции, пережитое, делают свое дело. — Мам, прости, и за меня не переживай. Я этого не достойна.
Тут в палату входит папа.
— А вот и папа пришел.
— Дай ему трубку!
Послушно передаю. Папа рассматривает меня, нахмурив брови, берет мобильник.
— Да, кто это. Майя, да, в больнице. На первый взгляд все с ней хорошо. Она Герману нос добила. Полиция приехала. Я так сам еще не в курсе. Буду разбираться. Подъезжай, если хочешь.
Слушаю как они говорят, и вспоминаю, как нам всем было хорошо вместе. Почему я этого не ценила?
— Пап, — говорю, когда он заканчивает разговор. — Я идиотка, а ты дурак, ты упустил нашу маму. И я тебе в этом помогла, — всхлипываю.
— Согласен дочь, — даже не ожидала такого ответа.
— Пап, там Стефания в больнице. Тебе срочно с ней надо поговорить. Она такое расскажет, про нашу бабушку и не только. Ты должен все знать.
Глава 89
Смотрю на телефон в своей руке. Мы были в детской, а телефон на кухне, я не слышала звонков. А когда подошла, смотрю незнакомый номер, решила перезвонить мало ли что… А там Люба.
— Дочь просит у меня прощения, — сообщаю Владу, который стоит у окна. — И она доломала Герману нос. Еще там Феликс.
— А с самой Любой все нормально?
— Феликс сказал да. Физически. А морально, если она хоть что-то поняла, то не думаю.
— Хочешь поехать? Хотя тебе сейчас отдых нужен, после такого.
— Я позже еще раз перезвоню. У них там сейчас какие-то разборки. Ну и ты сам сказал, полиция к Герману сегодня наведается. Наверно, я не готова к настолько активным действиям сейчас. С меня