Останусь пеплом на губах... - Анель Ромазова

Торги у нас вполне взрослые.

— О как. Даже интересно. Трави, Каринка, и помечтай, что мы на равных, — сарказм от Севера подъехал. Полную фуру вываливает, оскверняя снисхождением в кривой усмешке.

— Мы оба знаем, как ты нездорово привязываешься к шлюхам. Я продаю тебе своё тело. Пользуйся без ограничений, но! — пришпиливаю на больной теме. Одолжение выдвинуто с должной язвительностью.

— Все твои «но», Змея, я на хуй слал. Договаривай, что конкретно надо? — вперившись с голодным пристрастием, вызывает новую волну. Подкидывает на гребень, и пена противоборства щекочет гортань.

Смотрю как на мишень. Заряжаю. Прицеливаюсь.

— Мне нужны деньги. Нужно надёжное укрытие, со всеми удобствами. Нужны новые документы и свидетельство о рождении, в котором Лавицкий не будет вписан её отцом. В графе отцовства поставим прочерк. И Север…мне нужно правдоподобно инсценировать свою смерть, чтобы ни одна ищейка не смогла взять след. Справишься, тогда я вся твоя, — прямая дорога в преисподнюю от моих стараний прикрываться стервой.

На Тимура не действует. Он обоих выебал и обездвижил. Приблизился. Припёр к капоту. Солнцем я ослеплена. Под вибрациями живой мускулатуры, ключом бьют бесстыжие и правильные пороки. Грязно и со стыдом, но я отдаю себя ему на растерзание. В его распоряжение. В его власть. Всё одно и идентично.

Безрассудство и принадлежность. Сука! Как я до такого опустилась.

— Не хило ты загнула, — метания его зрачков по моему лицу наносят непоправимый вред выдержке.

Ломаюсь, заклиная: Соглашайся. Соглашайся.

— Брось притворяться. Ты заплатишь намного больше, чем всё, чтобы находиться со мной рядом, а я предлагаю себя. Бери, Тимур, и трахай. Это разве не предел мечтаний одержимого психа, получить любимую куклу и чахнуть над ней, — бессмысленно извергаюсь.

Бессмысленно отталкиваю. И нет никакого значения в его натиске. Жёсткие губы в наказание впиваются в мои губы. В рот вламывается требовательный язык со вкусом злости.

Я прожила в Москве с рождения. Этот район и многоквартирный дом становятся полной неожиданностью. Огромная квартира с двумя уровнями, занимает целый этаж.

Проглатываю остатки достоинства, спокойно впуская в себя тишину. Приятное комфортное течение с настойчивым гулом в голове.

С возвращением, Карина. Какую музыку вам поставить для настроения.

Умный дом встречает приветствием, как будто только и ждал нашего появления.

Нравится.

Тимур спросил это, потом почти сразу ушёл, сгрузив наши вещи в коридоре. Он не спросил безликое: устраивает или подходит. Выставил как ультиматум.

Нравится?

Коротким: да! – не передать обуявшего визуального восторга.

Вита придремала в переносной люльке. Ставлю на П-образный модульный диван с мягкой обивкой в расцветке слоновая кость. Трогая девственно-чистые стены без истории и драмы. В квартире никто не жил, и это чувствуется по тишине. Никаких отпечатков прошлого. Фисташково - бежевый тон уводит градиентом из гостиной в спальни.

Взрослая с большой кроватью погружает в атмосферу леса. Приглушённая зелень и тёплый сумрак под занавесом жалюзи. Полоски света на полу.

Две детских впечатлительно рознятся по яркости покраски. Одна по аскетизму интерьера больше подходит мальчику. Кровать из добротного дерева, немного нелепо вписывается в обстановку, напоминая по дизайну гоночный автомобиль. Красный БМВ и матрас, забитый мягкими зверушками из игровых автоматов.

Откуда Север…

Ванька.

Поднимаю глаза на подоконник, и там расстелены его любимые покемоны. Пластиковые, резиновые, плюшевые. Ванечка всегда их выбирал. Они занимали второе место в его привязанностях после собак.

Я таскаю с собой несколько таких оберегов. Кроме шока, спалившего прорывным огнём плотину, вытаптываю на корню потребность упасть на колени и рыдать. Оплакивать осиротевшие руки матери, потерявшей своего мальчика.

Закрываю дверь. Иду в соседнюю комнату.

Север не удивляет. Сжигает в пепел стремление бежать от него. Напоминаю собой тщедушную голодную тигрицу, на которую браконьеры объявили беспощадную охоту, ради развлечения. Поймают и будут любоваться головой строптивицы, повешенной над камином. Освежуют и бросят шкуру под ноги, вытаптывая эксклюзивный мех подошвой дорогих ботинок.

Я бегу, истощённая голодом и жаждой, уже не понимая, куда и настораживаюсь перед кормушкой, как перед очередной ловушкой. Такое вот противоречивое восприятие кидает в лабиринты, когда мой взгляд находит наполовину собранную детскую кроватку.

Под потолком болтается ловец снов. Мелодично звенящие трубки, качаются от сквозняка. Тихо-тихо бренчат, похоже на удары стекляшек в журчащем ручье. Рядом с кроваткой — короб и инструменты. Книжка- инструкция по сборке, но Тимур осилил лишь половину креплений.

Значит, наше появление пошло не по плану. Он забрал нас раньше, чем готовился устроить мне