Соглашайся... - Виолетта Иванова
Бабушка рассказывала, стараясь ничего не упустить. Страна, где сейчас оказалась Софья, называлась Империя Русколанда со столицей Большеград. Они жили в Новограде. Как Софья поняла по объяснениям бабушки, он находился где-то на месте земного Киева. Империя Русколанда занимала огромную территорию от моря до моря, от океана до океана. На месте европейских стран находилось королевство Портоленса, объединяющая территориально известные ей Францию, Португалию, Испанию. Прибалтийских стран не было, все эти территории отдельными княжествами входили в состав Русколанды и эти территории назывались Скальдландом. Северной столицей был Мореград (на месте Санкт-Петербурга). Государства на территории земной Турции и всей Азии назывались Остервальдом. Территории, где находились земные Китай, Япония и другие Азиатские государства назывались Сининтайской Империей. Столицей Империи Русколанды был Большеград, стоящий в районе земной Владимирской области. Названия рек, городов, губерний, соседних стран для Сони все были незнакомые, но память Софьи была ей в помощь. Девочка училась хорошо и знала географию, а также историю. Здесь также были и бунты, и свергали одних царей, на их место приходили другие. Двести с лишним лет назад Владимир Первый из семьи Богатыревых объявил поход на всех недовольных и объединил разрозненные княжества в единую Империю. С того времени правят империей его потомки, принимающие при коронации имена Владимир. Сейчас правил Владимир Четвертый Праведный.
Пока бабушка рассказывала, Соня примеряла в голове, к какому историческому земному периоду можно все это прировнять. Получалось где-то семнадцатый — восемнадцатый века. Одно радовало ее — здесь не было удушающих своими пыточными приспособлениями платьев. Женщины имели больше прав, чем в России 17–19 веков, могли обучаться в школах и университетах, распоряжаться имуществом при достижении ими совершеннолетия, которое наступало в двадцать лет либо при выходе замуж. Полученным от родственников в дар имуществом не могли распоряжаться другие родственники или муж. Только одно было не слишком приятным для Сони. До двадцати лет родители могли решать судьбу своей дочери, отдавать замуж против ее воли. Но, став замужней дамой, она переходила под власть мужа, родители больше не могли претендовать на ее имущество, если такое у нее появлялось после двадцати лет. И еще радовало, что в этом мире женщины могли самостоятельно передвигаться по Империи, им не нужны были мужчины-сопровождающие, как это было в России, могли покупать и продавать свое имущество, распоряжаться деньгами, вести дела. И еще порадовало, что полученный мужем титул в случае женитьбы на титулованной особе не передавался другим его родственникам, если жена против этого.
Софья слушала и понимала, что ко всему придется привыкать, но она выживет. Должна выжить и стать счастливой. Тем более, что Лидия Ивановна сказала, что на счетах в банке Портоленсы на ее имя давно открыт счет.
Глава 3
Утром Павел не дал долго спать дочери, вошел в ее комнату. Следом за ним семенила Лукерья.
— Павел Евгеньевич, позвольте, рано еще, да графинюшка еще слишком слаба. Пусть еще поспит.
— Пошла вон, — рявкнул на служанку Павел, не оборачиваясь.
Софья поднялась, села на постели, прикрываясь углом одеяла.
— Сегодня к обеду будет господин Белоярцев, — сказал отец сухим тоном. — Постарайся привести себя в порядок и не быть такой бледной. От его визита многое зависит, в том числе и твоя судьба.
— Хорошо, батюшка, — тихо ответила Софья, не поднимая головы.
Мужчина стоял напротив нее, заведя руки за спину, разглядывал свою дочь взглядом купца, продающего лошадь и решающего, что еще сделать, чтобы покупатель не увидел все изъяны.
— И постарайся надеть приличное платье, чтобы мне не было стыдно за тебя.
— Но, батюшка, у нас же еще траур по матушке не прошел.
Мужчина скривился, словно уже забыл об этом.
— Хорошо. Но постарайся, чтобы не выглядела слишком мрачно.
Он не стал слушать ответа дочери, развернулся и вышел. Почти следом за ним в комнату вошла Лукерья.
— Поспи еще, графинюшка, рано еще. А через часик я приду к тебе, умоемся, оденемся. А я пока завтрак приготовлю.
— Спасибо, Луша, — с улыбкой сказала Софья.
Женщина развернулась и ушла, а Софья снова легла в постель. Солнце еще даже не взошло, а отец так торопится. Интересно, что он задумал? И кто такой Белоярцев? Неужели, отец хочет отдать ее замуж за него? Возле ее постели появился призрачный силуэт бабули.
— Ох, Павел, — она покачала головой, — совсем не бережет тебя. Ты же совсем слаба. Значит точно, совсем он проигрался, раз такое хочет провернуть.
— Что провернуть? — не поняла Софья.
— Думаю, что он задумал выдать тебя за него замуж.
— Замуж? А сколько ему лет и кто он такой?
— Данила Ильич? Он сын богатого купца, известного в Новограде, Ильи Васильевича Белоярцева. У него несколько торговых лавок, богатый дом. Думаю, что он продал наш титул в обмен на деньги. Павел проиграл Даниле большую сумму.
Лидия Ивановна вздохнула и от ее выдоха по комнате прошел холодок.
— А отказаться я смогу от этого брака? — спросила Софья.
— Нет. Тебе еще нет двадцати, когда в права войдешь. А пока отец решает, за кого тебя замуж выдавать.
Софья грустно усмехнулась, а потом махнула рукой. Да черт с ним, с этим замужеством. Ведь тогда она получит больше прав, чем у нее есть сейчас, а значит отец не сможет больше управлять ею и не доберется до ее счетов в банке, не проиграет их в чистую.
К обеду Лукерья помогла Софье собраться. Они нашли темно-серое атласное платье, украшенное скромной серебряной вышивкой. На голову девушка надела скромный чепец, который скрыл копну ее волос. Цвет платья сделал ее лицо еще более бледным, чем есть, темные круги под глазами проявились еще сильнее. А пока Лукерья расчесывала ей волосы, Софья успела искусать губы так, что сейчас на них были корочки запёкшейся крови. Когда она вышла в таком виде в кабинет к отцу, тот долго смотрел на дочь, кривя губы.
— Надеюсь, что господин Белоярцев не сбежит от такой красоты, — проговорил он, не скрывая своей неприязненной мины. — Софья, я приказываю тебе вести себя тихо и покладисто. Не вздумай что-нибудь сказать или сделать за что я потом буду