Буду любить вас - Виолетта Иванова

— Ты разве не в пакетиках пьешь? — спросил удивленно Джокер, когда Людмила стала заваривать настоящий чай в заварнике.

— Не люблю в пакетах. Они пылью пахнут.

— Я тоже, — усмехнулся парень, продолжая сидеть на ее постели и рассматривая Людмилу с каким-то интересом. — Ты на каком курсе?

— Четвертый.

— Хм. Странно, я тебя раньше не видел.

На это Людмила только пожала плечами. В это время наконец закипел чайник. Она заварила чай, подождала, дала заварке настояться, потом налила в большую кружку. Не спрашивая, насыпала в чай три ложки сахара, размешала, поставила на край, ближе к Джокеру.

— Хм, — он как-то усмехнулся, покачал головой, взял чашку, принюхался. — Вкусно. Никогда такой не пил. Где покупаешь?

— Не покупаю, сама делаю.

— В смысле? — не понял Джокер.

— Покупаю хороший черный, добавляю уже по вкусу листья смородины, сушеные ягоды, мяту.

— Вкусно, — снова повторил парень, допил чай, поднялся. — Спасибо, Людмила.

Он улыбнулся. Его губы растянулись в улыбке, вот только Людмиле она показалась какой-то грустной. Может, когда она заметила слезу у глаза, словно он всегда плачет? Не похож был этот Джокер на того, кого она привыкла видеть в коридорах универа. Он не смеялся, не шутил. Он смотрел на нее своими темными, как грозовая туча глазами. И Людмила поняла, что они сегодня не подведены черным, это его густые черные ресницы обрамляют их. Не было его наигранной веселости, ей даже показалось, что она видит его боль, которую он пытался скрыть от всех.

— Ладно, не обижайся, — сказал он, направляясь к двери и проверяя карманы, доставая свой смартфон и ключи от машины. У двери остановился, обернулся, внимательно посмотрел на девушку. — Еще увидимся.

Он вышел и закрыл за собой дверь, а Людмила выдохнула, опустилась на стул.

— И что это было? — спросила она у пустоты.

Рус шел по коридору общаги и улыбался. На душе было… хорошо и спокойно. Впервые спокойно за последние пять лет со дня гибели отца. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Вчера так хотелось напиться, что он и сделал. Думал, что опять набухается, потом будет веселиться с девками, возможно поедут с Лексусом кататься наперегонки по ночному городу. А утром проснулся в чужой постели, такой чистой, свежей, пахнущей чем-то неуловимо нежным, что он с удовольствием вдохнул этот запах. Потом открыл глаза и обнаружил себя в незнакомой ему комнате общаги. Кто-то снял с него кроссовки, накрыл покрывалом. Он приподнялся, увидел на соседней постели девчонку, которая свернулась каким-то клубочком.

Когда она проснулась, он даже замер на мгновение. Чистое лицо, большие синие глаза, русые волосы убраны в простую косу. Она вдруг ему напомнила персонаж из фильма-сказки «Руслан и Людмила», которого он смотрел в детстве. Что-то было в ней трогательное, настоящее. И когда она назвала свое имя, не удержался, расхохотался, повторяя про себя «Руслан и Людмила». За все время он не слышал этого имени. Были Эллы, Беллы, Анжелы, Ольги, Кати, Марианны, но Людмил никогда не было. И свое имя «Руслан» он давно не слышал. Все называли его Русом или Джокером.

С ней Русу было… хорошо. Наверняка, она узнала его, вон как смотрела своими синими глазами, но не было в ее глазах похоти, жажды наживы, стремления залезть к нему в постель, набиться в подруги, чтобы от жизни получить все и сразу. Она пугливо одергивала свой простенький домашний халатик, который закрывал ее колени, натягивала на плечи покрывало, смотрела настороженно, с опаской. Он следил за ней, пока заваривала чай — немного нервно, но все равно ее движения были… красивыми, уютными, какими-то домашними. Захотелось вот так каждый день смотреть, как она без суеты заваривает свой чай, который они потом будут пить вместе и просто уютно молчать. И чай действительно был вкусным. Такого он еще не пил, от него становилось легче в голове, уходило похмелье, переставала болеть голова. Да и сахар Людмила положила ровно столько, сколько он любит. Русу казалось, что он знает почти всех девчонок в универе, но почему он раньше не замечал эту Людмилу? И почему она не залезла к нему в постель, как сделала любая другая на ее месте?

Он вышел на крыльцо, день только занимался, студенты еще спали. На улице было тихо и пустынно. Его машина так и стояла у самой общаги, машины Лексуса не было. Рус поморщился, замечая на лобовом стекле следы помады — снова девки целовали его машину, хорошо, что на этот раз не повесили свои трусы на зеркала. Он достал смартфон, посмотрел входящие звонки и сообщения. Было много пропущенных от матери и Владика, нашел и от друга — «Ты где, решил меня кинуть?». «Если что — я уехал с девками кататься». «Первого встретимся». Матери он не стал отвечать, номер Владика закинул в черный список, Лексусу тоже, не хотел его будить после бурной ночи. Рус повел плечами, разминая шею и спину, открыл машину, сел за руль, завел движок, который привычно рыкнул и заурчал. Рус провел ладонями по лицу, стирая сон. И снова перед глазами встало лицо девчонки. Он улыбнулся. Впервые за последние пять лет — открыто, по-настоящему и привычная боль не сжала сердце.

Джокер приехал к себе домой, поднялся на свой последний этаж, открыл дверь. Квартира встретила прохладой — он всегда любил оставлять открытыми окна, чтобы пустить ночную свежесть. Семнадцатый этаж позволял надеяться, что воздух будет свежим. Приняв душ, Рус снова завалился спать.