Клаудио - Джинджер Талбот

В любом случае это будет сугубо деловое соглашение. А свои физические потребности я всегда могу удовлетворить в другом месте, если жене это не понравится. Мне почти жалко того, кто застрянет с моей сумасшедшей задницей.

— Не думаю, что сработает, но если это то, чего ты хочешь, знай, я сделаю это.

— Отлично. Теперь иди домой, а еще лучше — трахни одну из своих шлюх. Вероятно, это поможет тебе хотя бы на несколько часов, — Диего раздраженно качает головой, а я направляюсь к двери.

Мысль о том, как я хлещу по заднице какую-нибудь шлюху, пока она не заплачет от боли, а не от удовольствия, обычно заставляет меня хотя бы немного напрячься, но в последнее время я даже этого не чувствую.

Поэтому отправляюсь домой, чтобы принять ледяной душ и поработать рукой. Знаю, чье лицо увижу, когда буду сжимать член, — девушки с золотистой копной волос и яростным блеском в голубых глазах.

Мой отец спит на больничной койке. Его густые седеющие волосы аккуратно причесаны, и он немного похож на стилягу из пятидесятых. Он по-прежнему так красив, даже несмотря на легкий желтоватый оттенок кожи; он всегда был настоящим ловеласом. Медсестры суетятся вокруг него и тайком приносят дополнительные десерты.

Стою в дверях и смотрю, как вздымается и опускается его грудь. Пытаюсь запечатлеть его в памяти.

Когда вхожу, он слабо улыбается. Понедельник — мой единственный выходной, и я бываю здесь каждую неделю как по часам. Не могу приходить чаще и из-за этого чувствую себя ужасно, но если не буду работать в две смены, мы потеряем квартиру, и тогда ему некуда будет возвращаться.

Если он вообще выживет.

Это будет чудом, а чудеса не предназначены для таких, как мы.

Раньше я в них верила. Всю свою жизнь молилась о чуде. Молилась, чтобы мама вернулась домой, молилась, чтобы отец бросил пить, молилась, чтобы брат был в безопасности, но когда у отца обнаружили последнюю стадию заболевания печени, я перестала.

Теперь думаю, что некоторые люди рождаются под счастливой звездой, и все чудеса мира припасены для них. Почему-то в голове мелькает улыбающееся лицо Мэри. Она все еще верит. Считает весеннее цветение растений чудом, предназначенным только для нее.

Я всегда надеялась, что найду способ сделать ее жизнь лучше. Она живет в крошечной, убогой квартирке, по сравнению с которой моя выглядит роскошной, и всю жизнь мечтает о домашних животных, но ей не разрешают их завести, хотя она никогда не жалуется.

Черт бы побрал Клаудио. Будь проклята вся Семья. Я уже никогда не смогу ей помочь.

Отец ворочается в постели, и я понимаю, что его глаза открыты, поэтому подхожу к нему, быстро смаргивая слезы.

Благодаря деньгам, украденным братом, отец получает экспериментальное лечение, которое задерживает медленную смерть его несчастной печени, но что ему действительно необходимо так это пересадка. Его даже нет в списке, в него не добавляют таких заядлых алкоголиков, как он. Отец знает это, но не позволяет плутовской улыбке сползти с лица.

— Как поживает моя принцесса? — спрашивает он слегка хрипловатым голосом.

Непринужденно откидываю волосы с лица и натягиваю сияющую улыбку.

— Лучше и быть не может, — говорю я, сажусь на стул рядом с ним и протягиваю печенье с орехами макадамия, которое вчера украла на работе. Так что осудите меня. Не хочу приходить с пустыми руками, а я так разорена, что прошла пешком тридцать кварталов до больницы, потому что не могу позволить себе проезд на метро. А мой босс в состоянии одолжить чертово печенье.

Любуюсь огромной вазой с цветами на его тумбочке. Я даже не узнаю большинство из них. Ох уж этот папа и его подружки-медсестры. После ухода мамы наш дом посетила целая вереница женщин. Раньше я надеялась, что одна из них посмотрит на нас с Джеймсом и захочет остаться, чтобы заботиться о нас. Но этого так и не произошло.

— Я ничего тебе не подарил, — говорит он с легкой грустью. Затем достает из вазы один цветок, протягивает мне и подмигивает. — Вот, держи, — я заправляю цветок за ухо.

— Красиво, — он восхищенно кивает. — Итак, давай поговорим о тебе. Ты ведь вернешься на учебу следующей весной, верно? — спрашивает он. — Может, даже возьмешь несколько летних курсов?

Кривлюсь. Два года назад я поступила в Чикагский государственный университет на бухгалтерский учет, но здоровье отца стало ухудшаться. Он потерял работу машиниста. Я переехала из общежития к отцу, чтобы заботиться о нем. Мы с Джеймсом откладывали каждый цент, заработанный на паршивой работе, чтобы накопить денег его лечение.

— Я не смогла своевременно получить стипендию, чтобы записаться на летние курсы, — говорю, пожимая плечами. Лето? До него еще миллион световых лет. Я даже не уверена, что проживу так долго. В голове проплывает лицо Клаудио, я вздрагиваю и обнимаю себя, надеясь, что папа не заметит. Но он замечает.

— Я скажу медсестре, чтобы включила обогреватель, — говорит он.

— Нет, нет, я в порядке. Эй, ты дочитал книгу, которую я тебе купила? У Джеймса Роллинса вышла новая книга, я могу взять тебе экземпляр в библиотеке.

— Почему у меня такое чувство, что ты пытаешься сменить тему? Ты заполнила заявление на получение стипендии хотя бы на весенний семестр? — он старается придать своему голосу строгость.

— Конечно, заполнила.

Он приподнимает седую бровь.

— Ты же не станешь лгать больному старику?

— Дорогой папочка, — округляю глаза и невинно смотрю на него. Переведу все в шутку, — разве бы я смогла?

— Надеюсь, что нет, потому что лгать своему отцу — смертный грех. Вот, помоги мне сесть, ладно? Сегодня я чувствую себя немного лучше. Думаю, лечение работает, — беру его за руку, и он медленно садится, задыхаясь от усилий.

— Это здорово, — говорю бодро и жизнерадостно.

Это прискорбно, но что есть, то есть. В последнее время мы лишь лжем друг другу, потому что правда слишком болезненна. Не могу вспомнить ни одного счастливого момента в своей жизни, которым могла бы с ним поделиться. Я прихожу сюда каждый понедельник и притворяюсь, что жизнь прекрасна, и я люблю свою работу, и не голодаю, будучи на мели, а он сидит и делает вид, что не умирает.

— Да. Возможно, через несколько недель я смогу вернуться домой и пройти оставшийся курс лечения амбулаторно.

— Это будет потрясающе. Не могу дождаться, когда ты вернешься, — говорю я, как будто это возможно.

В этот момент заходит его медсестра Элисон,