Порочная королева - Айви Торн

— У тебя было бы время подготовиться к этому. Смириться с тем, что она собирается уйти. И попрощаться. — Мия обнимает меня за талию и кладёт голову мне на плечо. — В этом есть смысл, Афина. У тебя есть полное право чувствовать то, что ты чувствуешь.

— Последнее, что мы обсуждали, это Натали. — Я сильнее прикусываю губу и чувствую вкус крови, но мне всё равно. Эта мысль, больше, чем что-либо другое, продолжает терзать меня, пока я не чувствую, что больше не могу этого выносить. — Я ненавижу тот факт, что это был наш последний разговор.

— Я понимаю, — говорит Мия, печально глядя на меня. — Но сейчас ты этого не изменишь. И твоя мать любила тебя. Она знала, как сильно ты её любишь. Этот разговор ничего не изменил. Даже если это вызвало болезненные воспоминания, это не стёрло из памяти все те чудесные моменты, которые вы провели вместе.

— Я знаю, — говорю я, на мгновение закрывая глаза, чтобы успокоиться. — Но я чувствую себя виноватой. Я…

— Афина, нет! — Восклицает Мия, выпрямляясь и поворачиваясь ко мне лицом. — С какой стати тебе так думать?

— Потому что я думаю, что это была месть. Потому что я не сдалась и не позволила Дину выиграть игру. Потому что я продолжала бороться. — Я объясняю Мии свою теорию о убийстве Натали и о том, что, по моему мнению, «сыны» ответственны за моё похищение и убийство моей матери. — Я думаю, что всё это связано, и я думаю, что они могли напасть на нас, потому что отцы Кейда, Дина и Джексона хотят смерти меня и моей матери. Они не хотят, чтобы что-то менялось, и я угрожаю им этим сейчас. Если бы я просто сдалась, смирилась с тем, что Дин победил, и позволила бы всему продолжаться так, как было всегда, тогда моя мама была бы все ещё жива.

— Нет, — твёрдо говорит Мия, качая головой. Она протягивает руку и хватает меня за плечи, заставляя посмотреть ей прямо в глаза. — Афина, это не твоя вина. Чего бы хотела от тебя твоя мама, если бы знала, почему ты здесь? Ты действительно думаешь, что она хотела бы, чтобы ты была секс-игрушкой Дина или его слугой на всю оставшуюся жизнь?

Голос Мии звучит более настойчиво, чем я когда-либо слышала, и она выглядит более суровой, чем я когда-либо видела.

— Твоя мать приняла решение остаться с твоим отцом, хотя знала, что он был связан с бандой байкеров и изменил ей. Она решила положиться на благотворительность Филипа Сент-Винсента, хотя та же группа, которая убила её мужа, желала смерти и ей, и тебе. Она могла забрать тебя и уйти, но не сделала этого. Ничего этого не случилось бы, если бы она сделала другой выбор.

Я молча киваю. Конечно, я думала об этом. Но я никогда не могла признаться в этом вслух.

— Не только твой выбор привёл к этому, Афина. И твоя мать никогда бы не захотела, чтобы ты участвовала в игре, в которую тебя втянули насильно. Она бы никогда этого не захотела. Какими бы ни были последствия. Ты должна в это поверить, иначе сойдёшь с ума.

У меня дрожит подбородок, и я смотрю в зеркало. Я чувствую себя такой же хрупкой, как и выгляжу, как будто все мои кусочки могут начать распадаться, и я не уверена, кто сможет собрать их обратно. Я пока не уверена, могу ли я положиться на Кейда и Дина. Я ещё меньше уверена в Джексоне. Хотя я знаю, что Мия всегда будет рядом со мной, я не хочу взваливать на неё всё. Это слишком много для одного человека. Для меня это были трудные несколько месяцев. Весь мой мир был разрушен во многих отношениях, и я чувствую, что близка к краху. Но я хочу выместить свой гнев на людях, которые действительно ответственны за это.

КЕЙД

Я почти дрожу от гнева, пока мы с Дином и Джексоном ожидаем Афину в гостиной. Уже несколько дней я с трудом сдерживаю свои эмоции, чтобы не причинить боль Афине, пока не смогу пойти в спортзал и выпустить пар. Я не хотел, чтобы она видела, как это на меня влияет, как и никто из нас. У неё и так достаточно забот. Но сегодня, в день похорон, мне трудно сохранять спокойствие. Я понимаю, что это эгоистично — это самый тяжёлый день в жизни Афины, за исключением, возможно, дня, когда умер её отец. Но одни и те же мысли продолжают крутиться у меня в голове, снова и снова:

* Кто-то убил мать Афины.

* Кто-то причинил боль нашей девочке. Снова.

* И этот кто-то обязательно заплатит за это.

— Я хочу знать, кто это сделал, — рычу я, пристально глядя на двух других. Дин напряженно сидит на краю дивана, его лицо сурово застыло. Джексон, как это свойственно ему, откинулся на спинку с горьким выражением.

— Ты и так знаешь, кто это сделал, — огрызается Джексон. Он был более угрюм, чем обычно, вероятно, из-за событий той ночи, когда он наконец уступил и переспал с Афиной. Об этом ещё предстоит поговорить, готов ли он стать частью того, что происходит у нас здесь, или же он по-прежнему будет стараться держаться в стороне? Последнее не пройдёт, либо мы все вместе разберёмся с этим, либо Джексон должен будет держать руки подальше.

— Ты этого не знаешь, — резко говорит Дин. — Это опасное обвинение, учитывая то, что произошло.

— Я что-то упускаю? — Спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого. Очевидно, они разговаривали, пока меня не было рядом. — Что, чёрт возьми, происходит?

— У Джексона есть теория, — устало произносит Дин, откинув голову на спинку дивана. — Он считает, что за всем стоят «Сыны».

— Наши семейные собаки? — Я прищуриваюсь. — Мы уже разбирались с этим, когда похитили Афину. Они поклялись, что не имеют к этому никакого отношения...

— Они солгали, — рычит Джексон. — Когда мы с Афиной пошли на бой, она узнала там девушку. Она сказала, что это та самая девушка, которая преследовала её, та, которую она помнит, была там, когда её похитили. Эта девушка была с теми самыми «сынами». Я и раньше видел её на