Мадам Даника - М Кей Нуар

Пауза. Эмилио слишком хорошо меня знает. — Понял, Don mio.

Четыре часа спустя, когда вечерние тени удлиняются над садом, Лео Витале стоит в моем кабинете, плечи расправлены, лицо не выдает ничего, кроме профессионального интереса.

— Вы хотели меня видеть, Дон Фера? — Он чисто выбрит, безупречен в своем темном костюме. Идеальный солдат.

Идеальный предатель.

— Садись, Лео. — Я указываю на стул напротив моего стола. — Выпьешь?

— Нет, спасибо, сэр. — Он садится, поза расслаблена, но насторожена. Пятнадцать лет службы научили его моим привычкам, моим уловкам. Он ищет признаки опасности, но у меня были десятилетия, чтобы отточить свою маску.

Я наливаю себе два пальца виски, не торопясь. — Что ты думаешь о нашем прогрессе с портами?

Он моргает, явно сбитый с толку вопросом. — Порты? Все идет хорошо. Мы побеждаем.

— Похоже на то. — Я киваю, крутя янтарную жидкость. — Новые начинания повсюду.

— Да, сэр. — Он слегка ерзает. — Это будут значительные перемены.

— Перемены неизбежны. — Я изучаю его лицо. — Мы адаптируемся или умираем. Ты согласен?

— Конечно, Дон Фера.

Я отпиваю виски, позволяя тишине заполнить пространство между нами. Лео выдерживает мой взгляд, но я замечаю легкий блеск пота у его виска.

— Забавная штука эти новые начинания, — продолжаю я наконец. — Часто они требуют сначала разобраться со старыми проблемами.

Его пальцы почти незаметно сжимаются на подлокотнике. — Сэр?

— Засада в порту, Лео. — Я аккуратно ставлю бокал. — Прежде чем двигаться дальше, мне нужно понять, что пошло не так.

— Нас подставили, — гладко говорит он. — Русские ждали.

— Да, ждали. — Я наклоняюсь вперед. — Но как они узнали? Кто им сказал?

Выражение Лео остается нейтральным, профессиональным. — Мы вели расследование...

— Не нужно. — Я перебиваю его. — Дмитрий Волков был очень... откровенен.

Кровь отливает от его лица так быстро, что это почти комично. — Сэр, я не...

— Не оскорбляй меня дальнейшей ложью. — Мой голос падает до опасного шепота. — Traditore.¹⁹

Рука Лео дергается к оружию, но Эмилио выходит из тени позади него, приставляя холодный ствол пистолета к основанию его черепа.

— Как долго? — спрашиваю я, искреннее любопытство смешивается с яростью. — Как долго ты нас продавал?

Плечи Лео опускаются, притворство отброшено. — Пять месяцев. С тех пор как открылись новые территории. Я...

— Пять месяцев. — Слова на вкус как пепел. — Семь человек погибли в тех портах. Карло погиб.

— Я не знал, что будет так много, — шепчет он. — Они обещали достаточно сопротивления, чтобы все выглядело правдоподобно. Затем все... вышло из-под контроля.

— И во сколько обошлась твоя честь в эти дни, Лео? Какова была цена за нашу кровь?

Его молчание — достаточный ответ.

Я встаю, обходя стол, чтобы встать перед ним. — Я доверял тебе. Впустил в свой дом. Позволил быть рядом с моей женой.

— Это был просто бизнес, — умоляет он. — Ничего личного.

Смех вырывается из меня — горький, холодный. — Вот где ты ошибаешься. В этой жизни все личное.

Дальнейшее механическое, отработанное. Вопросы, на которые нужны ответы. Информация, которую необходимо получить. Лео говорит, конечно. Они всегда говорят. Имена, даты, места встреч. Полный масштаб его предательства, изложенный в дрожащих признаниях.

Когда все кончено, когда больше нечего узнать, я киваю Эмилио. Мой старейший друг, мой самый верный солдат, понимает без слов.

— Твоя семья не пострадает за твои ошибки, — говорю я Лео, пока Эмилио готовится увести его. — Твоя дочь закончит университет. Твоя жена будет обеспечена.

Борьба между благодарностью и стыдом видна на его лице. — Спасибо, Дон Фера.

— Не благодари меня. — Мой голос становится жестче. — Это милосердие не для тебя. Для них. Они заслуживают лучшего, чем наследие предателя.

Он кивает, принимая свою судьбу с тем небольшим достоинством, которое у него осталось.

— И еще, Лео.

Он поворачивается у двери, глаза уже мертвые.

— Оно того стоило?

Вопрос повисает между нами.

— Нет, — шепчет он наконец. — Ничто не могло бы.

По крайней мере, в этом он говорит правду.

Позже, когда Эмилио возвращается один, я не спрашиваю подробностей. Некоторые действия принадлежат теням, даже между нами. Ему это не могло быть легко.

— Сделано, — просто говорит он, принимая бокал, который я протягиваю.

— Тихо?

— Sì, Don mio.

Мы сидим в тишине долгий момент, тяжесть необходимого насилия тяжела между нами.

— Ты скажешь Donna? — спрашивает Эмилио наконец.

Я обдумываю вопрос, думая о Данике в библиотеке внизу, о возбуждении в ее глазах, когда она строит что-то новое, что-то легитимное. О будущем, которое мы планируем, о жизни, которую пытаемся создать.

— Да, — решаю я. — Никаких больше секретов между нами. Она должна знать, что все действительно закончено.

Эмилио кивает, понимая. В нашем мире правда часто является единственной роскошью, которую мы можем себе позволить.

Когда я смотрю на сад, я чувствую, как вес поднимается. Это был последний кусок незаконченного дела, последняя нить, связывающая меня со старыми порядками. С уходом Лео, с разрешением предательства, я могу полностью шагнуть в то, что будет дальше.

— Рейсы на Бали подтверждены на завтра, — говорит Эмилио, нарушая тишину. — Безопасность организована на обоих концах.

— А семьи?

— Все получили уведомление, что вы будете недоступны две недели. Все вопросы, требующие внимания, будут направляться мне, пока вас нет.

Я киваю, удовлетворенный. — А планы Даники по корпорации?

— Предварительные документы составляются. Они будут готовы к рассмотрению, когда вы вернетесь. — Он колеблется. — Винчи уже задают вопросы.

— Пусть спрашивают. К тому времени, как мы вернемся, они будут достаточно отчаянны, чтобы принять ее условия.

Редкая улыбка Эмилио вспыхивает. — Donna Фера все изменила, не так ли?

— К лучшему, — соглашаюсь я, чувствуя правду в своих костях.

Я нахожу Данику в нашей спальне, уже упаковывающей вещи к завтрашнему отъезду. Вид ее — босой, волосы рассыпаны по плечам, тихо напевающей, складывающей одежду — успокаивает то, что было беспокойно годами.

— Сделано, — говорю я просто, прислоняясь к дверному косяку.

Она поворачивается, останавливаясь с шелковой блузкой в руках. — Ты нашел того, кто нас предал?

Я киваю, переступая порог в наше общее убежище. — Лео Витале. Продавал нас месяцами.

Ее глаза слегка расширяются, затем сужаются. — Лео? Тот самый Лео, который нес меня на руках к безопасности, когда я подвернула лодыжку в аэропорту в прошлом году?

— Он самый. — Мой голос напряжен. — Дмитрий подтвердил. Затем Лео признался во всем.

Она переваривает это, ее умный разум соединяет точки, которые я почти вижу, как они формируются у нее за глазами. — Поэтому он удобно отсутствовал во время засады?

— Именно. Он больше не будет проблемой.

Даника откладывает блузку, подходя ко мне. — Хорошо. — Одно