Вирджиния Эндрюс - Паутина грез

Увидев меня на пороге столовой, Дженнифер встала и закивала. Наш стол был около большого окна, откуда открывался прекрасный вид на главные ворота Уинтерхевена. Дженнифер заранее приготовила мне место рядом с собой.

— Здравствуйте.

На мое приветствие сначала откликнулись только глаза. И у нас в старой школе так встречали новеньких — смотрели, как одет, как причесан, как держится. Успела ли соседка рассказать обо мне?

— Знакомьтесь. Это Ли ван Ворин, — объявила Дженнифер. — А это Элен Стивенс, Тоби Кранц, Венди Купер, Карла Ривз, Бетси Эдвардс и Мари Джонсон.

Все девочки кивнули, сказали дежурное «здравствуй». Мари Джонсон была самой хорошенькой из них и, безусловно, заводилой.

— Как прошла встреча с мадам? — поинтересовалась Дженнифер.

— Спокойно. Она дала мне расписание. Оказалось, что все мы в одной учебной группе.

— Она говорила, какое престижное и уникальное заведение наш Уинтерхевен? Говорила, что все мы изысканные, избранные юные дамы, образец великосветских манер, пример для подражания? — поигрывая ресницами, пропела Мари. Девочки захихикали. Улыбнулась и я. — Что же, таковы мы и есть, — продолжала Мари лукаво, — когда нам этого хочется. Однако торопись поесть. Перерыв скоро кончается, — заметила она.

Я подошла к стойке с блюдами. Меню было богатое, и качество еды отменное, не то что в моей старой школе. Хотя бы в этом затраты себя оправдывают, усмехнулась я про себя.

— Дженнифер сказала, что фамилия твоего отчима Таттертон. Он имеет отношение к знаменитой фирме игрушек Таттертона? — поинтересовалась Элен Стивенс, когда я вернулась к столу.

— Он владелец этой фирмы, — с неожиданной для себя гордостью сообщила я.

— Ой, у нас дома есть его изделия! — пискнула Карла Ривз. — Целых три. Мои родители с ним знакомы.

— Неужели?

— И что, правда, он так хорош собой, как утверждает Дженнифер? — прищурилась Мари. Эта девочка выглядела старше своих подружек.

— Да, он очень красивый мужчина, иначе моя мама не вышла бы за него замуж, — заявила я, не подозревая, что эти слова прозвучали очень высокомерно.

— Тебе повезло, — сказала Мари. — Ты сидишь среди лучших слушательниц Уинтерхевена. Мы держимся вместе и особняком ото всех. У нас своего рода элитарный клуб. Сегодня вечером очередное «заседание» — в моей комнате. Можешь прийти. После отбоя.

— А как же ваш строгий режим?

— Ну и что? Подумаешь, режим! Неужели ты поверила в этот вздор, что напела тебе наша мадам? Она в девять вечера уже видит сны, так же как славная миссис Торндайк, воспитательница. Около ее комнаты вообще можно бомбу взорвать — не проснется.

Все засмеялись.

— Не бойся, — подбодрила Дженнифер. — Вечером я проведу тебя.

Как выяснилось, все школы, в сущности, одинаковы. Оказавшись на уроках, я вновь вынуждена была вернуться к учебникам, домашним заданиям, контрольным вопросам и всему тому, что составляет процесс обучения. Догонять одноклассниц мне не пришлось, программа Уинтерхевена в основном совпадала с программой муниципальной школы. Учителя отнеслись ко мне внимательно, интересовались моими знаниями и были готовы восполнить любые пробелы. Отличие было лишь в малочисленности учебных групп, что давало педагогам возможность индивидуально заниматься с каждым.

Вечером мы с Дженнифер пришли в столовую и обнаружили, что все девочки ужасно возбуждены: на моей салфетке лежала свежая, восхитительная роза.

— Что это? Откуда?! — с восторгом воскликнула моя соседка.

— Это для Ли, — не без зависти сообщила Венди.

— Для меня? — Я взяла карточку, которую, наверное, все девчонки уже прочитали. «Желаю удачи! Тони», прочла я. — Это мой отчим оставил, — объяснила я.

— Как он внимателен! — восхитилась Дженнифер.

— И романтичен, — добавила Мари, смерив меня задумчивым взглядом. — Кстати, почему твоя мама не подписала эту карточку?

— Наверное, Тони эта мысль пришла на ходу, точнее, по дороге из офиса домой.

Девчонки переглянулись, и все, кроме моей соседки, захихикали.

— А почему ты называешь его Тони? — задала щекотливый вопрос Мари.

— А как мне его называть? Папа? Но мой отец жив-здоров. Родители разведены, у мамы второй муж — Тони Таттертон, — объявила я. Дженнифер действительно не болтала, так как вся компания онемела и вытаращила глаза, будто перед ними был призрак отца Гамлета. Да, для них мое сообщение стало откровением. Это были девочки из великосветских, благополучных семей, где только и делали, что заботились о фамильной репутации. Многие являлись чуть ли не потомками первого поколения британцев, ступивших на американскую землю.

Во время этой немой сцены мы с Дженнифер отправились к стойке. Судя по всему, новость бурно обсуждалась, ибо, заметив наше приближение, девочки зашушукались и разом смолкли. После чего начался нарочито оживленный разговор о косметике. Когда я попыталась высказать свое мнение, никто, кроме Дженнифер, не обратил на это внимания.

После ужина до отбоя оставалось еще время, но Мари, видимо, давно приняла решение:

— Сегодня заседания клуба не будет. Я забыла, что завтра у меня контрольная по физике.

Я пожала плечами. Все разошлись.

— Дело не в контрольной, — чуть позже сказала я своей соседке. — Они не хотят со мной общаться из-за того, что мои родители в разводе.

— Ничего, потом они смирятся с этим, — подбодрила она меня.

— А вот на это мне наплевать, — заявила я, но в душе все кричало от обиды. Зачем матери понадобилось отправлять меня в школу, где все так высоко задирают нос, что и глаз не видно? Подумаешь, голубая кровь! Ни одна из девочек, кроме Дженнифер, разумеется, и на порог меня не пустит! Почему я должна быть наказана за мамины деяния? Почему всегда все сыплется на меня? Я похолодела, представив, что будет, если станет известна позорная тайна моего рождения. Мне мучительно захотелось в Бостон, в родную школу, к настоящим друзьям, которые, узнав, в какие обстоятельства я попала, поддержали бы меня и пожалели, а не шарахались, как от прокаженной. Как назло, в тот момент, когда мне чертовски нужны были друзья, волею матери меня сунули в это гнездо ложных добродетелей. Господи, как же хотелось убежать! Я уже начала подумывать о плане побега. Жить буду с папой, и хотя он все время в разъездах, все-таки лучше, чем здесь.

Дженнифер изо всех сил старалась поднять мне настроение. И я с удовольствием болтала с ней — о нарядах, о музыке, о мальчиках. У нее тоже никогда не было романа, но среди «кавалеров» из соседней мужской школы, приходивших на праздничные мероприятия, был один, который ей особенно нравился.