Охота - Кристин Буони

Челюсть снова налилась тяжестью, когда я мысленно пролистал свои фраги — их лица и преступления замелькали в голове извращенным слайд-шоу.

Первым был педофил — какая-то мерзкая тварь, содержавшая сайт по торговле порнографическими снимками детей. Я сделал выстрел без секундного колебания, и прилив удовлетворения держал меня куда дольше, чем, наверное, следовало.

Вторым оказался торчок, который продавал собственных несовершеннолетних дочерей ради очередной дозы. С этим я разобрался вплотную, с помощью ножа. Никакого права на ошибку, никакого шанса дать ему выскользнуть. Воспоминание о его панических мольбах на мгновение царапнуло сознание, но я быстро загнал его обратно под замок. Этот ублюдок в суде прямым текстом заявлял, что не чувствует ни капли вины за содеянное. Так с какой стати я должен чувствовать себя виноватым из-за него?

Третий… третий был детоубийцей. Тип, который годами избивал собственного ребенка, пока в один прекрасный день не зашел слишком далеко. Я сделал всё быстро — но исключительно потому, что от одного его вида меня выворачивало наизнанку. Миру не нужна подобная мразь.

Три убийства — и все трое едва откинулись из тюрьмы. Три твари, которые заслужили это на все сто процентов.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри новой волной вспыхивает ярость. Мой гнев всегда был со мной, он тлел под самой поверхностью, точно пожар, который никогда не догорит до конца.

Я прекрасно помнил, когда всё это началось. Вспоминать об этом не любил; просто знал, что мне нужно куда-то направлять эту черноту. Как-то её выплескивать. В прошлом я пытался её контролировать, хоронить в себе, но это никогда не работало. Она не исчезала. Не полностью.

И здесь, в «Дикой охоте», я наконец-то нашел способ пустить её в дело. Ярость, которая вечно разрывала мне внутренности, обрела цель. Каждая цель, которую я уничтожил сегодня, каждое чудовище, приносила мне ощущение, будто я восстанавливаю баланс во вселенной. Выравниваю чашу весов, которая слишком сильно накренилась не в ту сторону. Это было самое близкое к чувству покоя, какое я когда-либо знал в жизни.

Я снова тапнул по часам, пролистывая списки участников. Мой взгляд зацепился за игроков Второй группы. Чуть раньше у меня была идеальная позиция для выстрела по одному из них — я мог бы возглавить таблицу лидеров вообще без усилий. Но я не стал стрелять. На этих людей у меня стояло жесткое табу, даже если от этого зависела моя победа в Игре.

Для меня всё было предельно просто. Если уж я собираюсь убивать, в этом должен быть смысл.

Чудовища. Твари, которые по-настоящему этого заслужили. Вот где пролегала моя черта. И так было всегда.

Я посмотрел на небо. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая горизонт багровыми и оранжевыми полосами — зловещее предупреждение о надвигающейся тьме.

Я едва заметно усмехнулся, удовлетворенно созерцая это зрелище. Ночь — мое любимое время для охоты. Именно тогда всё становится по-настоящему интересным, ведь в темноте люди полностью теряют пространственную ориентацию. Они поддаются панике, спотыкаются и совершают глупые ошибки. Превращаются в легкие мишени, которые даже не понимают, откуда прилетит удар, пока он не настигнет их прямо перед их гребаным носом.

Я снова сверился с часами. До полуночи, когда закроются безопасные зоны, оставалось четыре часа. Значит, у меня было четыре часа, чтобы поохотиться на добычу из Первой и Третьей групп под покровом темноты, прежде чем вернуться к этой хижине, присмотреть за Эверли и отследить её следующие шаги.

Я достал из рюкзака протеиновый батончик и запил его крепким черным кофе из термоса, устроившись на поваленном бревне у самого края поляны с безопасной зоной. Кофеин поможет сохранить предельную концентрацию, продержаться без сна и подготовиться к тому, что ждет впереди.

Кое-кто из других охотников всё еще оставался в лесу, как и я, стойко перенося холод и капризы погоды, чтобы не выпадать из процесса. Другие, впрочем… предпочитали иную тактику. Они уже вернулись через туннели обратно, отступив в свои роскошные номера в Охотничьем домике, где их ждала горячая еда, теплые постели и полноценный ночной отдых. Они вернутся к делу только утром, посвежевшие и полные сил, готовые выслеживать цели при дневном свете.

Удивительно, но для некоторых это действительно срабатывало. Прошлогодний победитель был как раз из таких парней. Он вообще не заморачивался ночной охотой — просто тщательно отбирал мишени днем и устранял их с безжалостной эффективностью. И неважно, что он пропускал половину игры. Он делал ставку на свои сильные стороны, и это принесло плоды.

Но это был не мой стиль. Мне нужна была первобытная дикость процесса. Выдержка. Тот драйв, когда ведешь добычу под покровом ночи, когда каждая тень может скрывать угрозу, а каждый шорох способен стать зацепкой. Тот вид охоты, от которого кровь быстрее бежит по венам, а инстинкты обостряются до предела.

Допив последний глоток кофе, я поднялся и размял мышцы, пока на небе одна за другой загорались первые звезды. Пора идти.

Перед уходом я не смог удержаться и обернулся, чтобы бросить последний взгляд на Эверли. Из окна хижины было видно, как она сидит у маленького, подрагивающего фонаря, который кто-то зажег внутри, едва солнце скрылось за горизонтом. В этом мягком сиянии её волосы словно светились; она о чем-то разговаривала с сидящей рядом девчонкой, и на её лице застыла смесь страха и решимости.

Я ошибся, когда встретил её в самый первый раз. Та дерзость, которую она проявила, когда шагнула в темный тоннель со своим электрошокером… она всё-таки была настоящей. Не просто показухой, которую она нацепила ради самозащиты. Глубоко внутри нее горела скрытая сила — горела тихо, выжидая правильного момента, чтобы вспыхнуть в полную мощь. Похоже, она сама этого еще просто не понимала.

Я помедлил секунду, навсегда запечатлевая этот образ в памяти. Затем сделал шаг назад, и ленивая хищная ухмылка тронула уголки моих губ.

Это ненадолго, детка.

Эверли

МЫ С НИККИ добрались до хижины в начале девятого вечера, а в течение следующих тридцати минут сюда поодиночке приковыляли еще пятеро.

Первой была Шерил, и я искренне обрадовалась, увидев её целой и невредимой.

Второй пришла миниатюрная, с фарфоровой кожей девчонка, которую я запомнила еще по пляжу. Её звали Канако, и она была ранена: в небольшом перелеске она наткнулась на охотника. Тот швырнул в неё нож, который вонзился ей в