Кэндис Кэмп - Розовое дерево

— Это выглядит великолепно? Правда? — невинно нахваливала она себя. — Почти так же красиво, как было у вас.

— Конечно! Со временем у тебя будет получаться все лучше и лучше. А теперь надо подумать о твоей одежде.

— Ой, честно? — завизжала Бетси. — Вы можете что-нибудь сделать с моими платьями?

— Почему бы нет? — Милли удивилась: оказывается, девочка сама понимала, что одевается плохо. — Если ты, конечно, хочешь, чтобы я помогла тебе.

— Да, да! — Она серьезно повернулась к Милли. — Я бы хотела выглядеть красиво, мисс Хэйз. Правда, хотела бы. Я не хочу жаловаться папе; тогда у него будет плохое настроение. Он так сильно старается воспитывать меня правильно. Но иногда он по-настоящему расстраивается и говорит, что растит меня не так, как надо. Я не хочу, чтобы он так думал. Но сама я не умею шить… — Она посмотрела на свое платьице. — Мое очень короткое, да? И иногда у меня торчат подолы нижних юбок. Но я не знаю, как сшить новое платье. Попробовала загнуть нижние юбки, но, по-моему, получилось плохо…

— Я помогу тебе — научу шить, и мы вместе сошьём несколько новых платьев. Как тебе эта идея?

— О-о, да, да, конечно! — глаза Бетси радостно заблестели. — Это будет так здорово! О, мисс Хэйз, я так вас люблю!

В порыве чувств она обхватила Милли за талию и прижалась к ней лицом. Это так сильно поразило Миллисент, что с минуту она не могла двинуться с места. Но в следующее мгновение ее руки уже обнимали девочку. Было так естественно держать ее в своих объятиях и так хорошо! Сердце Милли сжалось, а на глазах выступили слезы. Внезапно она наклонилась к Бетси и прошептала:

— Я тоже тебя люблю. — Она вдруг с удивлением осознала, что говорит совершенно искренне. Непостижимым образом Бетси твердо заняла место в ее сердце. Это открытие испугало Милли, но неизмеримо больше обрадовало.

Насколько часто Бетси была в доме Хэйзов, настолько редко показывался на глаза ее отец. Несколько раз Миллисент видела Джонатана во дворе его дома, а однажды — по дороге в магазин дамских шляп — встретила на улице. Они коротко поздоровались, кивнули друг другу, и разошлись в разные стороны. Это была их единственная встреча с того самого вечера, когда проходил аукцион в парке. Милли успокоилась, убедившись, что Джонатан выполняет обещание и не собирается ухаживать за ней. Она чувствовала себя гораздо спокойнее. Хотя… не могла выбросить из головы мысль о том, что он отступился слишком легко.

И, хотя Милли никогда бы не призналась в этом даже самой себе, в душе она все-таки скучала по нему.

Однажды вечером, в середине июля, все трое — Милли, Алан и Опал — сидели в гостиной. Миллисент просматривала почту, поставив на колени большую коробку с газетами и письмами. Алан растягивал на руках моток шерсти, а Опал, сидя на табуретке напротив него, сматывала клубок. Вдруг на улице послышались громкие звуки ударов.

Миллисент вскинула голову:

— Что там происходит?

Все недоуменно смотрели друг на друга. Алан пожал плечами:

— Не знаю. Похоже, что бьют по чему-то железному.

— Может, соседи ставят железный забор? — предположила Опал.

— Может быть, — согласилась Миллисент. — Но кто будет заниматься забором в такой час? — Она, нахмурясь, отложила перо. — Если этот маленький дьяволенок Джеферсон Стилуэлл устраивает шум в такое время…

— Не думаю, — Алан выглядел несколько обеспокоенным. — Этот звук какой-то… странный.

Милли согласилась. Пока они говорили, шум на улице усилился: раздавались приглушенные крики, скрежет и еще какие-то непонятные звуки. Милли показалось, что она услышала чей-то голос, но не смогла разобрать слов. Каким бы непонятным не был этот шум, у Милли появилось тяжелое предчувствие. Поднявшись, она подошла к окну и, отодвинув штору, выглянула на улицу, в темноту.

— Ничего не видно…

Милли повернулась и пошла через спальню на заднюю лестницу, к входной двери, испытывая смутное ощущение опасности, которое охватило всех, но никто не мог сказать, почему. Алан в своем инвалидном кресле и Опал последовали за Милли. Когда она открыла дверь и вышла на крыльцо, послышался еще один удар и низкий глухой стон. У нее, казалось, волосы встали дыбом, а на коже выступили мурашки.

— Есть там кто-нибудь? — выкрикнула она, сойдя со ступенек крыльца и стоя посреди сада. — Что происходит?

— Что там, Милли? — выехав на крыльцо, спросил Алан. Рядом с ним стояла Опал.

— Не знаю. — Милли пошла к калитке. Ее глаза постепенно привыкли к темноте, и теперь она могла различить силуэты мужских фигур прямо напротив дома Лоуренсов. Их было двое или трое, и они сплелись в какой-то странный шевелящийся клубок.

— Кто вы такие? — срывающимся голосом крикнула она.

Силуэты стали более отчетливыми, когда мужчины выпрямились и повернулись в сторону Миллисент. Один из них стоял к ней спиной, а на земле перед ним шевелилось что-то большое и темное, оказавшееся двумя мужчинами, вцепившимися в третьего. Теперь все стоящие повернулись в сторону Миллисент.

Милли задохнулась и бессознательно отступила назад. У этих людей не было лиц! В следующую секунду она поняла, что все трое натянули на головы что-то черное, скрыв таким образом свои черты и сделав себя неузнаваемыми. В этот момент она поняла, что происходит что-то ужасное и еще что они были трусами, раз прятали свои лица за черными масками.

— А ну-ка! — звонко скомандовала она. Страх сменился гневом. — Что вы делаете?!

Она побежала к калитке и стала поспешно открывать ее. За спиной она услышала, как Опал выдохнула:

«Нет!», а ее брат закричал: «Миллисент, не смей! Брось, Милли, вернись!»

Она не обратила на них внимания, увидев, как двое мужчин, держащих третьего, бросились бежать. Отпущенный нападавшими, человек упал на колени, а потом рухнул на землю. Третий мужчина в маске кинулся вслед за убегающими. Только сейчас Миллисент заметила, что лежащий на земле человек единственный из всех был без маски. Его лицо было бледное и все в крови, но Миллисент сразу узнала его. Это был Джонатан Лоуренс!

— Джонатан! — закричала Миллисент, бросившись вперед и не думая об опасности или о чем-то еще. Кроме одного: что Джонатану больно. При ее появлении трое мужчин исчезли из вида. Миллисент даже не взглянула на них. Она бросилась на землю рядом с Джонатаном и схватила его неподвижно лежащую руку.

Он застонал и попытался поднять голову. Один глаз опух и покраснел, а половина лица представляла собой сплошной кровоподтек, начинающий уже опухать; губы были разбиты. Кровь сочилась из раны на скуле и тоненькой струйкой текла из уголка рта. Руки он прижал к животу, скорчившись от боли. Глаза бессмысленно блуждали перед тем, как он, наконец, сумел остановить взгляд на Миллисент. Его губы искривились, пытаясь изобразить улыбку.