Греховные игры - Кристин Буони

Да. Именно так. Всё должно было быть подстроено. И я… я повелась. Вела себя как истеричка, шарахнулась от него в коридоре, даже не дав возможности объясниться. Мне следовало взять себя в руки. Поговорить. Выслушать.

Я схватила телефон, чтобы написать ему, но он уже опередил меня.

Привет, Кэри. Я не стал тебя останавливать в коридоре, потому что догадываюсь, что именно тебе прислал Мастер Игры. Психологическая оценка, так ведь? Поэтому ты так испугалась?

Я не хотел усугублять твой страх, заставляя говорить со мной наедине, поэтому просто отпустил тебя. Но если ты не против… я хотел бы объяснить. Пожалуйста, дай мне шанс. Я понимаю, что, возможно, не заслуживаю его после всего дерьма, что сделал за последние месяцы, но… я всё же надеюсь.

Я выпрямилась. Сердце застучало в груди, словно барабан.

— Боже… — прошептала я в пустоту.

Это не могло быть подделкой. Как он сразу понял, что именно мне прислали? Он знал о существовании отчёта. Знал, что в нём говорится. Значит… он не был шокирован. Он был готов.

Я медленно набрала ответ:

Хорошо. Объясни.

Ответ пришёл мгновенно:

Ты можешь мне позвонить? Уверен, эти телефоны это позволяют. Это долгая история, я не смогу уместить всё в тексте.

Я глубоко вдохнула и нажала на зелёный значок вызова. Он ответил после первого гудка.

— Привет. Спасибо, что согласилась поговорить, — сказал он. — Я понимаю, ты, наверное, боишься. Может, даже думаешь, что я и есть Мастер Игры. Я не виню тебя.

Я сглотнула.

— Это правда? Школьный психолог действительно поставил тебе диагноз… социопат?

— Да. Поставил. Но это чушь. Серьёзно. Звучит, как враньё, я знаю. Но если бы мы были сейчас вне этих стен, я бы мог легко это доказать.

— Как?

Он прочистил горло.

— Ну, во-первых, сейчас в Babylon Prep работает женщина по имени доктор Чао. Она заменила доктора Барри, которого уволили с позором. Это можно проверить. А во-вторых, есть другая оценка, от психиатра доктор Прентисс. Она полностью опровергла всё, что написал Барри.

— Так… он всё выдумал? — нахмурилась я. — Или просто оказался никудышным специалистом?

— Он это выдумал.

В это было немного трудно поверить. Я вздохнула и потерла лоб. — Зачем психологу ставить диагноз студенту?

— Ну, я начал ходить к нему после смерти Джулиана, — сказал Маверик. — Я был совершенно сбит с толку, о чем ты уже знаешь.

— Да, тут говорится, что тебя направили на консультацию по поводу горя.

— Верно. Я отставал в учебе, потому что не мог сосредоточиться, поэтому мои учителя рекомендовали это. Я сходил на несколько сеансов, и это действительно немного помогло. Доктор Барри был довольно хорош в своей работе.

— Так что же случилось, что заставило его обвинить тебя в расстройстве личности?

Маверик тяжело вздохнул.

— Однажды я был у него в кабинете на приёме, и его вызвала секретарша. Что-то с системой записи пациентов, вроде бы, — он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась скрытая напряжённость. — Доктор Барри извинился, сказал, что вернётся через пару минут. Я остался ждать. Хотел проверить счёт бейсбольного матча, но эта часть кампуса — полная мёртвая зона для моей сети. Тогда я подумал: плевать, просто быстро гляну счёт на его компьютере. Он лежал прямо на столе, и, насколько я помню, он его не заблокировал, когда вышел.

Я чуть приподнялась на кровати, сердце застучало быстрее.

— Ты... что-то нашёл? — спросила я, чувствуя, как у меня расширяются глаза. Вся история явно шла к какой-то серьёзной развязке.

— Да. Что-то не так.

— Что именно? — голос у меня дрожал. От предчувствия, от страха. Я почти не дышала.

— Когда я открыл браузер, у него уже были открыты вкладки. Почти все — обычные, безобидные вещи. Но одна... — он замолчал, будто собирался с духом. — Одна была странной. Я нажал на неё. Не хочу вдаваться в подробности, но было ясно: доктор Барри... ему нравятся молодые девушки. Не совсем дети, но... юные. Тринадцать, четырнадцать лет, может быть.

— Господи, — прошептала я, чувствуя, как сжался живот. — Это отвратительно.

— Вот именно, — отрезал он. — Всё, о чём я мог думать — сколько школьниц он консультирует каждый день. Меня вывернуло от одной мысли.

— Подожди, — нахмурилась я. — У него на компьютере было это, и он даже не заблокировал его? Это кажется... глупо.

— Да. Очень глупо. Но, думаю, он рассчитывал вернуться через минуту. И, наверное, считал, что я не тот придурок, который сразу сядет за чужой комп. А я, наверное, именно такой придурок. Но, честно? Я рад, что полез. Потому что, увидев это дерьмо, я понял: он не должен больше работать в школе. Он не должен быть рядом с девочками. Я испугался, что он не просто фантазирует о них... что он может переходить границы.

— Это реально страшно, — призналась я, глядя в пол.

— Да. Поэтому я выскочил из кабинета и крикнул всем в приёмной, чтобы шли к чёрту и не тратили время. А потом сказал Барри, что сообщу директору и в полицию. Это была ошибка.

— Сообщить ему? — уточнила я.

— Ага. Он сразу же врубил режим самосохранения. Стер всё со своего компа и из браузера. Потом сделал кучу фальшивых записей наших сессий. Мол, я говорил и делал что-то странное. Задним числом всё записал — будто эти заметки делались неделями раньше. Ещё он позвонил своей коллеге — знал, что она не ответит — и оставил голосовое сообщение, в котором намекал, что со мной что-то не так. Чтобы, если дело дойдёт до копов, они нашли это сообщение и поверили в его версию.

— Это была доктор Прентисс?

— Угу. В любом случае, доктор Барри пытался стереть все следы и выставить меня тем, кто мстит и выдумывает фигню. Но не сработало. Цифровая экспертиза прошлась по его данным и подтвердила мои слова. Оказалось, что стереть всё с компа — не так уж просто, как ему казалось.

— Да, я слышала об этом.

— Они проверили дату и время создания его заметок. Все записи обо мне были сделаны именно в тот день, когда я сбежал из кабинета. А ещё они нашли настоящие записи, которые он пытался удалить.

— И они были о твоем брате?

— Да. Любой, кто их читал, мог понять, что я просто скорбящий парень. Не психопат.

— Так что случилось с доктором Барри? — спросила я.

— Он в тюрьме. Оказывается, он ухаживал за парой девушек в кампусе. За своими пациентками, которым он должен был помогать. Они признались в этом полиции, когда допрашивали всех, кого