Во главе синдиката - РуНикс

Амара усмехнулась:

— Главное — чтобы был привлекательным.

— Знаю, правда? — рассмеялась Зефир, и Амара была так рада это видеть. Прошло слишком много времени с тех пор, как она видела подругу такой сияющей, с блестящими глазами и широко раскрытыми губами. Смерть сестры сильно потрясла её. Амара даже не могла представить, какую боль та испытывала, но свет в её глазах погас на столько недель, что Амара начала волноваться. И не она одна. Горе неизбежно, но нельзя забывать о жизни и о тех отношениях, которые у них остались.

Зефир спрыгнула со стула и взяла телефон:

— Мне нужно это смыть, так что пойдём со мной.

— Где Ксандер? — спросила Амара. Для него было ещё рано ложиться спать.

— Ему нужно было сделать домашнее задание, поэтому он в своей комнате, — сказала Зефир, положив телефон на раковину. Амара смотрела в потолок, услышав звук запертой двери и включения душа.

— Ты могла просто распустить волосы и вымыть их, знаешь, — сказала Амара в потолок гостевой ванной. Похоже, это была та же ванная, которой она пользовалась во время своего визита.

Несколько минут доносился только шум воды, затем Зефир заговорила:

— Обычно я так и делаю. Но в последнее время у меня кружится голова, если я слишком сильно или резко наклоняюсь.

Амара нахмурилась. Насколько ей было известно, связи между горем и головокружением нет. Если только она недоедала или не пила достаточно воды. Но она только что упомянула готовку и еду, так что этот вариант отпадал.

— Ты обращалась к врачу? — обеспокоенно спросила Амара. Головокружение, особенно постоянное, — плохой признак.

— Да, — звук воды прекратился, и Амара услышала, как она моет голову шампунем. — Я беременна.

Амара ахнула:

— Не может быть!

Зефир усмехнулась:

— Да, может!

Амара радостно завизжала, Зефир на другом конце ответила ей тем же, после чего на экране внезапно появилось её лицо, всё в шампуне.

— Никому не говори!

Она побежала обратно в душ, и Амара рассмеялась:

— Твой секрет в безопасности со мной. Почему ты до сих пор не рассказала мужу?

— Хочу сделать ему сюрприз.

Ах. Вот для чего было это преображение. Пока Зефир ополаскивала волосы, они разговаривали, и Амара рассказывала о безопасности окрашивания во время беременности, о том, что использовать и как делать, а Зефир вспоминала, как много раз красила волосы беременным клиенткам, когда работала парикмахером. Через несколько минут она снова появилась на экране в симпатичном домашнем костюме и с полотенцем на голове.

— Ты знаешь, Альфа будет ночевать в этом комплексе? — спросила Зефир, увлажняя лицо. — Я ещё с ним не разговаривала. Боюсь, что всё проболтаю по телефону, а я не хочу. Мне нужно увидеть его лицо, когда я расскажу. Возможно, он что-то натворит.

Амара покачала головой:

— Понятия не имею, — ответила она на первый вопрос. — Но если он знает, тебе нужно собрать вещи, взять Ксандера и приехать сюда. Вам обоим!

Зефир кивнула, пряча волосы под полотенцем. Амара заинтересовалась цветом, но хотела, чтобы это осталось сюрпризом. Было приятно видеть, как другая женщина так воодушевлена. Амара не понаслышке знала, как материнство меняет взгляд на вещи. Внезапно мировоззрение становилось более целенаправленным, жизнь перестраивалась, чтобы извлечь из всего лучшее. По крайней мере, так было с хорошими матерями. Она понятия не имела, как некоторые, как матери её подруги, оставляют детей на произвол судьбы, позволяя демонам поглотить их.

— С тобой всё в порядке? — спросила она, искренне надеясь на хороший ответ.

Зефир вздохнула:

— Наверное. Всё меняется изо дня в день, понимаешь?

Амара прекрасно понимала.

— В одни дни я так скучаю по Зен, что кажется, будто я не могу дышать. Но в другие, как сегодня, мир снова кажется немного светлее. Мне кажется, что ребёнок, — она на секунду коснулась живота, — это её способ позаботиться обо мне, понимаешь? Как будто она видела, как мне тяжело, и хотела послать что-то, ради чего стоит жить.

— Это прекрасный взгляд, Зи, — сказала Амара, тронутая её точкой зрения. Ни для кого не было секретом, как глубоко потрясла её эта смерть, и её оптимизм был словно бальзам.

— Это так странно, — Зефир помассировала лицо, кожа стала упругой и сияющей. — Я знаю о ребёнке меньше суток, а уже так сильно люблю её!

Амара могла её понять. Узнав о своей беременности, она всё изменила. Именно поэтому она сбежала.

— Её?

Зефир лишь улыбнулась:

— Это чувство.

— Тогда доверяй своей интуиции, — посоветовала она. — Передаю опыт от одной мамы к другой. Когда дело касается детей, доверяй своей интуиции.

— Я просто надеюсь, что ничего плохого сейчас не случится.

Амара прикусила язык. Она тоже надеялась на лучшее, но что-то внутри, что-то глубоко укоренившееся, тревожившееся за семью и друзей, подсказывало ей, что до конца ещё далеко.

Глава 17

Дейнн, Глэйдстоун

Дейнн наблюдал за воссоединением из тени за балками. На чердаке, под потолком, было тайное место, и он, присев там, смотрел на них.

Если его женщина думала, что он оставит её одну, особенно в этой части города, она всё ещё плохо его знала. Не было ни минуты, чтобы он не смотрел на неё — ни после того, как она отдалась ему, ни уж точно после того, как он в последний раз оставил её без присмотра. Его единственная ошибка стоила ему шести месяцев рыскания по грязи этого города, убийства большего количества людей за несколько недель, чем за годы, пока чёрная краска на его теле не впитала всю пролитую кровь. Это чуть не стоило ему её жизни, и он не собирался повторять эту ошибку.

Запрокинув голову набок, он молча задержал взгляд и увидел, как сильные эмоции отразились на лице Лайлы, когда она посмотрела на брата. Он понял, что принял правильное решение. Ей это было необходимо — увидеть, откуда она родом, чтобы понять, куда идёт. Лайле нужно было найти свои корни, чтобы расцвести. Её брат укоренит её. А он? Он будет шипами на стебле, оставляя нежные лепестки, чтобы распространять её аромат, проливая кровь любого, кто попытается его сорвать.

Её брат, Тристан Кейн, хладнокровный хищник мафии, рыдал, как мальчик.

Дейнн не знал, чего ожидать от этого человека, но