Жестокое наследие - Мила Кейн

Смогут ли они на самом деле остановить такого человека, как мой наемник?

По пути я зашла на почту и наконец забрала посылку, которую прислал отец. Я села в маленьком вестибюле и с тревогой уставилась на конверт. Было ли в нем то, что искал наемник? Спасет ли это меня или станет окончательным приговором?

Я сунула руку внутрь и достала флешку. Она была маленькой, достаточно крошечной, чтобы спрятать в бюстгальтере. Я пошла в туалет и сделала именно это, выбросив конверт в мусорное ведро по пути к выходу. Но потом остановилась. Казалось, флешка сияет у меня над головой, как неоновая вывеска.

Компромат здесь!

Я не могла оставить флешку там. Это казалось слишком очевидным, и ее легко было потерять. Я открыла сумку и порылась в ней. На прошлой неделе моя дешевая помада выпала из сумки и ударилась о кафельный пол. Весь стержень вывалился, отделившись от корпуса. Тогда я просто запихнула его обратно. Теперь я уронила блестящий черный футляр на пол и снова расколола его. Выбросив стержень помады в мусор, я спрятала маленькую флешку в пустой тюбик и защелкнула крышку. Получилась неплохая маскировка. Очень даже.

Я спрятала помаду в сумку и отправилась на работу.

Мне нужно было увидеть, что на флешке. И что тогда? Тогда я больше не смогу прикидываться несведущей. Как будто моего наемника это вообще заботило. Он уже решил, что я виновна только потому, что была дочерью своего отца, и вынес мне приговор — какой бы он ни был.

Головная боль давила на виски, но я все же пришла на работу и устроилась за своим столом, а Эдди тем временем собрал кипу заказов, которые я не выполнила.

Мои глаза остекленели, когда я посмотрела на гору одежды. Чтобы все наверстать, мне понадобится минимум неделя.

Итак, помимо того, что я попала на радары полиции Лос-Анджелеса, вытерпела допрос и теперь мучилась кошмарами о том, как человеку выстрелили в голову, у меня появилась еще одна причина «поблагодарить» мудака в черном, который таскал меня за собой по городу.

Я упорно работала весь день, благодарная за возможность отвлечься от переживаний.

Хотя мысль о том, что полиция ищет моего похитителя, немного утешала, я не возлагала больших надежд на то, что они его найдут. Он явно был профессионалом и был уверен, что снова доберется до меня.

И все это из-за моего отца. Очевидно, я многого не знала о его жизни, и она была далеко не такой безупречной, как он пытался преподнести. Конечно, он был лучшим другом Сальваторе Де Санктиса, и мне было известно об этом, но я была наивной.

Осознанное нежелание видеть правду. Голос мужчины в черном эхом отдавался в моей голове. По его презрительному тону было ясно, что он нисколько не верил в мои оправдания.

Не успела я оглянуться, как рабочий день закончился, и мои коллеги стали собираться домой. Начинались выходные, у всех были планы… кроме меня. Мне некуда было идти, так что оставалось только сидеть здесь и разбирать завалы накопившейся работы.

Я прикусила губу и подумала о своих наполовину сшитых дизайнах. Я была настолько глупа, что запихнула их в наспех собранный рюкзак вместе с самой ценной для меня вещью — коробкой с памятными вещами.

Теперь они были во власти незнакомца. Наверняка он выбросил их при первой же возможности, избавившись от лишнего хлама и последней капли жалости ко мне. Я сосредоточилась на шитье, чтобы заглушить отчаяние, которое накатывало при мысли о моих вещах, выкинутых где-то на улицах города.

Когда я снова подняла голову, за окном уже было темно, и единственным источником света в мастерской осталась настольная лампа.

Я посмотрела на часы и замерла от шока. Одиннадцать вечера? Как?

Что-то выдернуло меня из рабочего транса. Я прислушалась — тихий шум дождя. Начался дождь? Довольно необычно для этого времени года в Лос-Анджелесе. Обычно я не слышала его в мастерской, поскольку мы находились в подвале.

Я наслаждалась тихим стуком капель… пока они вдруг не смолкли.

Что? Уже всё? Я встала, размяла затекшие мышцы и подошла к узкой полоске окна под самым потолком. По стеклу стекали капли дождя. Тогда почему же звук исчез?

Как будто окно было приоткрыто, и кто-то его закрыл.

Или… дверь.

Страх пронесся сквозь меня внезапным порывом, приведя нервы в состояние повышенной готовности. Я напрягла слух, пытаясь услышать хоть что-нибудь от кого-то, кто мог еще оставаться в здании.

Возможно, это был кто-то из коллег наверху, в шоуруме. Хотя это казалось сомнительным; было поздно. Очень поздно.

Я поспешила обратно к своему столу и выключила лампу, погрузив комнату в полумрак. Через несколько мгновений мои глаза начали привыкать к темноте и слабому свету уличных фонарей, который пробивался через маленькое окно.

Снаружи чьи-то ноги быстро прошли мимо окна. В том направлении был только аварийный выход из шоурума.

Меня охватила паника. Какие-то мужчины пробирались в ателье… за мной.

Мне нужно было выбираться отсюда. Если мужчины заходили через заднюю дверь, то мне нужно было прорываться вперед, к центральному входу.

Я тихо прокралась вдоль ряда столов и швейных машинок, мимо утюга, который мы использовали для нанесения принтов, и раскройного стола. Ноги затекли, но я не обращала внимания на боль. Ситуация была критической, и вероятность того, что я не покину это место самостоятельно, была очень высока.

Я почти добралась до лестницы. Я была так близко. Смогла ли бы я выбраться, ввести код безопасности и успеть поднять металлическую решетку — я никогда не узнаю.

У меня не было шанса