Ваша вина - Мерседес Рон
Когда мои губы достигли того магического места, которое заставляло её терять контроль, я забыл обо всём. Я хотел только одного: чтобы она кончила, чтобы кричала от удовольствия.
Она была влажной, такой влажной, что я мог бы кончить от одного лишь прикосновения к ней. Я начал медленно, дразня, лаская. Но в какой-то момент, как только я услышал её тихие стоны, я отпустил тормоза. Я пожирал её целиком, без остановки. Я пустил в ход всё своё мастерство в этом деле, чтобы свести её с ума окончательно.
Когда она взорвалась на моих губах, я поднялся и поцеловал её с удвоенной страстью. Я чувствовал, как она дрожит после оргазма, но я не был ни терпеливым, ни нежным. Я снял её с комода и отнес на кровать. Лег на матрас и усадил её сверху. Ноа рухнула мне на грудь, казалось, совершенно обессиленная.
— И не надейся, любимая, — сказал я, поглаживая её по спине и снова начиная ласкать, чтобы она пришла в себя за несколько секунд. — Теперь моя очередь.
Услышав тон моего голоса, Ноа выпрямилась и посмотрела на меня; в её расширенных зрачках всё ещё отражалось желание.
— Делай это нежно и медленно, любимая. Я хочу, чтобы это длилось долго, — сказал я.
Она приподнялась, опираясь на руку, которую я ей подал, и мало-помалу впустила меня в себя. Я закрыл глаза, наслаждаясь удовольствием снова чувствовать её: влажную, горячую, мою. Снова быть единым целым. Только мы вдвоем.
Она начала медленно, как я и просил, но сила моей реакции заставила её почти мгновенно увеличить темп. Я приподнялся, не разрывая связи с ней, чтобы массировать её грудь через бюстгальтер и безостановочно целовать.
— Николас… — выдохнула она. Так она предупреждала меня, что кончит раньше меня.
Я перевернул нас так, чтобы оказаться сверху, и снова начал двигаться медленно.
— Заставь это продлиться подольше, Ноа… Кто знает, когда у нас снова появится время только для нас двоих.
Она ничего не ответила, но я заметил, что в ответ она крепко сжала меня внутри себя.
— Не делай так… Блядь, — сказал я, двигаясь быстрее, так быстро и с таким напором, что мог даже причинить ей боль, но она не жаловалась. Наоборот, она просила меня не останавливаться.
Это был идеальный трах, чёрт возьми. Я кончил как никогда раньше, и она тоже. После этого она осталась лежать подо мной — дрожащая и покрытая потом. Я перекатился на бок, вышел из неё и прижал к своей груди. В тишине я начал гладить её по волосам, понимая, как тяжело мне было чувствовать себя физически далеким от неё, и как все негативные мысли словно разом испарились.
— Я скучал по тебе, — прошептал я, целуя её в макушку.
Ноа не ответила. Она уснула. Я провел рукой по лицу и попытался последовать её примеру. Но вскоре понял, что у меня ничего не выйдет.
Был кое-кто, с кем я должен был помириться.
Я тихо встал, чтобы не разбудить её, и укрыл одеялом, чтобы она не замерзла.
Натянул штаны, вышел из спальни и направился в комнату нашего сына.
Энди был там, в своей кроватке, и смотрел на дверь. Он сжимал прутья своими маленькими ручками, а пустышка медленно двигалась в его пухлых губах.
Он молча смотрел на меня. Его глаза всё ещё были опухшими от слез. Я не колебался ни секунды, пересек комнату и взял его на руки. Я прижал его к груди. Он положил голову мне на плечо, а ручку, сжатую в расслабленный кулачок, — на мою шею.
— Как ты, малыш? — спросил я, садясь в кресло-качалку и ласково укачивая его. — Не задался у нас сегодня день, да?
Энди ничего не ответил, и я начал гладить его по спине поверх бело-голубой полосатой пижамы.
— Прости меня, сынок, — сказал я спустя какое-то время, хотя и знал, что он уже уснул. — Я тебя обожаю, просто я немного схожу с ума, когда не получаю свою ежедневную дозу твоей мамы.
***
В салоне самолета зажегся свет — знак того, что скоро нам подадут завтрак. Капитан объявил по громкой связи, что мы прибудем в Афины через два с половиной часа. После этого нас ждал ещё один сорокаминутный перелет до Миконоса. Я считал минуты, отделявшие нас от прибытия в пункт назначения. Ноа была невероятно взволнована идеей посетить Грецию, а мне не терпелось показать ей уголок мира, где единственными запланированными занятиями были безделье, отдых и прежде всего, занятия любовью.
Организовать свадебное путешествие оказалось просто: пара звонков и помощь моей секретарши. За два дня я спланировал отпуск, который должен был стать лучшим в нашей жизни. Вот почему я не понимал, из-за чего Ноа так нервничала в недели перед отъездом. Это было абсурдно. Ей ни о чем не нужно было беспокоиться, и всё же эти две недели перед поездкой… Боже мой…
Двумя неделями раннее.
— Ты правда не собираешься говорить мне, куда мы летим? — спросила Ноа из кухни, после того как они с её глубоко беременной подругой перешептывались там не меньше часа.
— Нет! — ответил я с дивана в гостиной, расплываясь в идиотской улыбке.
Я играл в PlayStation с парнями. Лайон принес пиво, и Энди присоединился к нашим мужским посиделкам. Я бы предпочел, чтобы он перестал лезть руками к кнопкам геймпада каждый раз, когда я собирался преподать Лайону урок, но мой сын делал то, что ему вздумается. Сидя у меня на груди, он как завороженный смотрел на виртуальные машины, борющиеся за первое место в финальной гонке элитного заезда.
— Видишь ту машину, малыш? — спросил я, указав геймпадом на телевизор. — Когда тебе исполнится восемнадцать, я куплю тебе такую же, но только если ты будешь водить так же хорошо, как и я. Нам не нужны катастрофы.
Энди что-то проворчал, хоть и не понял ни слова из сказанного, и с упрямством продолжил попытки отнять у меня контроллер.
Как раз в тот момент, когда я собирался обогнать Лайона на последнем повороте, перед телевизором материализовался большой круглый живот, и из-за этого я проиграл.
— Дженна, ну даёшь! — воскликнул я, ругнувшись сквозь зубы.
— Так держать, милая! — сказал Лайон со смехом и положил свой