Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

– Послание от моей мамы? – медленно повторяю я, чтобы она в полной мере расслышала глупость собственных слов, хотя мне отчаянно хочется ей верить. Если кому и по силам заставить меня поверить в сверхъестественную чушь, так это Бейли. Она невероятно умная.

Бейли кивает. Ее глаза сияют, напоминая маяк в непроглядной тьме.

– Внезапный дождь? Радуга? Голубки? Рози пытается тебе что-то сказать.

– Что глобальное потепление задаст нам жару?

Бейли неистово мотает головой.

– Что ты не один. Что рядом всегда будут люди, которые тебя любят, – теперь она все же берет меня за пальцы и начинает с ними играть.

– Какие люди? – ворчу я.

– Такие, как я, – шепчет она, крепче сжимая мою ладонь.

– Ага, но в итоге и ты уйдешь. – На моем лице появляется мрачная улыбка. – Я это уже проходил. – Найт переживает то же самое с Луной, а они тоже когда-то были лучшими друзьями. – Ты пойдешь в колледж, а я…

– Даже тогда я все равно буду рядом, только позови. – Бейли перебирает мои пальцы, умоляя поверить ей. – Лев, проверь сам. Возьми трубку и позвони мне посреди семестра. Я все брошу и приеду. Без вопросов.

Я пропускаю ее слова мимо ушей.

– Найдешь себе парн…

– Романтические отношения мимолетны. Дружба неизменна. Я всегда предпочту лучшего друга самому прекрасному бойфренду. – Бейли качает головой. – Ты моя родственная душа.

Сейчас не время говорить ей, что я в нее влюблен. Не время говорить, что сам хочу быть этим предполагаемым парнем. Что она становится для меня неосязаемым оружием самоуничтожения. Что когда мастурбирую, то всегда думаю о ней. А если она смеется, у меня в груди возникает странное чувство. Если плачет, я мечтаю поцелуем впитать всю ее боль и страдать вместо нее.

Я встаю коленями на грязную землю. Бейли опускается вместе со мной, наши пальцы все так же переплетены. Я кладу голову ей на плечо, а после наконец ощущаю их. Слезы. Они текут по щекам горячим стремительным потоком, точно им важно куда-то успеть. Бейли заключает меня в объятия, гладит по голове, спине и рукам. Прижимается губами к моим волосам и нашептывает то, что я жажду сейчас услышать.

Что все будет хорошо. Что я обрету счастье. Что после грозы обязательно появится радуга, потому как Вселенная всегда уравновешивает хорошее и плохое.

Я плачу, плачу и плачу, пока слезы не иссякают. Душевная боль уступает место усталости. Глаза так опухли, что я едва могу их открыть. И все равно не поднимаю голову: хочу еще несколько минут побыть со своей лучшей подругой.

– Мы можем так остаться? – спрашиваю я, скользя губами по ее плечу.

– Навсегда, – подтверждает она, прильнув своими к моему уху. – Мне некуда идти. Разве что, может, в Канзас.

Бейли пытается шутить. Проверяет, готов ли я прекратить вести себя как придурок.

Я все еще прячу лицо в изгибе ее шеи. Мне слишком страшно поднять взгляд.

– Как там небо, Голубка?

Услышав свое новое прозвище, Бейли напрягается. На миг я беспокоюсь: а вдруг она посмеется надо мной. Скажет, какая это банальщина. Начнет переживать, что я обозвал ее пернатой крысой. Но потом она расслабляется, прижавшись ко мне.

Ее голос льется, подобно пению птиц:

– Голубое и ясное, Леви.

Глава 1. Бейли

Девятнадцать лет

– Подру-у-у-у-у-уга. Представляешь, Лорен вывихнула лодыжку, пока трахалась с туристом! Я бы такое не пережила. – Моя соседка Катя проводит стиком для контуринга под скулой вдоль всей челюсти. Скользит языком по верхним зубам, чтобы стереть остатки помады, сияющими глазами рассматривая свое отражение в зеркале.

Наша комната в общежитии Джульярдской школы^[2] меньше гардеробной у меня дома и обставлена как попало. Две двухъярусные кровати. Один шаткий письменный стол. Несметное количество бродвейских афиш, декоративных подушек и вдохновляющих цитат, вырезанных в форме сердечек. Дарья говорит, что пытаться придать этому месту достойный проживания вид – все равно что накрасить свинью губной помадой: «Вот только у тебя при этом дюжина свиней и один тюбик дешевой помады».

Но Дарья – школьный психолог-консультант, а не всемирно известная балерина. Она так и не поступила в Джульярд, поэтому, возможно, в ней говорит зависть.

– Ау? Бейли, спустись на землю. Нам отправить за твоим мозгом поисковой отряд? – Катя бросает стик для контуринга на стол и берет кисточку, чтобы растушевать макияж. – Сучка завершила карьеру из-за свидания с парнем из приложения знакомств! Даже позорнее случая с Кайли, которая здорово набрала вес и лишилась места в Большом театре.

– Слушай, у Кайли волчанка. – Я запрокидываю голову. Вот же дрянная девчонка.

– Как и у Селены, а она по-прежнему отлично выглядит. – Катя закатывает карие глаза. – Оправдания всегда найдутся, не правда ли? Если хочешь добиться успеха в нашем деле, надо быть пробивной.

– Ты же знаешь, что мне нравится Лорен. А эта история не подтверждалась надежными источниками. – Я отказываюсь сплетничать, даже если такова любимая забава моих сверстниц.

– Не подтверждалась? – визжит Катя. – У этой стервы гипс и билет в один конец до поганой глуши в Оклахоме. Какие еще подтверждения тебе нужны? Подробная статья в журнале «Атлантик»?

Я прижимаю к груди подушку, устроившись на кровати, и отчаянно хочу сменить тему.

– Ладно, но, может, лучше поговорим о том, как тебе идут эти тени?

– Ты же знаешь, я обожаю напустить драмы. – Катя оборачивается и подмигивает, перекинув копну белокурых волос через плечо. Сев прямо, бросает кисточку в косметичку. На ней мое мини-платье с пайетками от Gucci. Подарок с плеча Дарьи.

Катя учится на стипендии. Восемь лет назад она вместе с матерью переехала в США из Латвии, а потом поступила в Джульярд на полную стипендию. На первом курсе нас поселили в одной комнате общежития, и теперь мы, к ее большому огорчению, стабильно питаемся только раменом, пицца-роллами^[3] и мотивацией. Катя пыталась вмешаться, когда я отменила доставку органических продуктов без глютена, которую за меня оформили родители, едва я сюда приехала. Но, как только мне исполнилось восемнадцать, я приняла сознательное решение отказаться от их финансовой поддержки. Пока у меня вполне неплохо получается.

Дело в том, что чем больше купаешься в деньгах, тем скуднее твой творческий потенциал. Искусство рождается из лишений. В творчестве особые привилегии служат недостатком. Суть искусства в страдании. В смерти на сцене. В том, чтобы поведать свою историю с помощью всевозможных средств, будь то краска на холсте, глина, танец или песня. Какова история моей жизни? Пара неудачных маникюров