Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

— А тебе? — спросила я чуть слышно, с жадностью глядя в его глаза.

— Мне тоже, — словно пересилив себя, с хрипотцой произнес Костя.

Я несколько мгновений пристально смотрела в его глаза и пыталась понять говорит ли он правду. Мне очень хотелось, чтобы в этот момент он был искренен. Я готова была поверить его словам, я хотела верить то, что правда нужна ему! Меня в миг переполнило нарастающее волнение и чувство отчаянной надежды.

— А как же… Как же Инна? — спросила я. — Ты ведь с ней…

Стрельцов снова вздохнул, на миг отвёл взор.

— Зачем сейчас об этом говорить, Лана? Неужели нельзя просто наслаждаться танцем?

Можно. Но я не могу. И волнующие меня вопросы вырывались точно беспокойные кошки, которых пытаешься удержать в объятиях, и уносились прочь.

— Ты её любишь? — спросила я. — Только честно!

Костя посмотрел на меня, отвёл взгляд, раздраженно качнул головой и снова посмотрел на меня. Я видела, что он силится что-то сказать мне, но не может.

— Костя… — осторожно произнесла я.

— Хватит! — голос Стрельцова вдруг прозвучал резко и неприятно. — Я не хочу сейчас об этом говорить, Лана!

Музыка ещё не успела закончится, а он вдруг убрал от меня руки, развернулся и ушёл.

Вокруг меня кружили пары, а я стояла и растерянно смотрела вслед Косте, который скорым шагом двинулся внутрь здания бара «Оаху».

Да что не так с этим парнем?! Почему он себя так странно ведёт? Сначала говорит, что я похожа на ту, которой ему на хватало, но стоило мне спросить про Инну, как он тут же психанул!..

— Я же сказал, что он — не твоё, — произнёс за моей спиной голос Ростислава.

Я обернулась, чтобы сказать ему, чтобы он не лез не в своё дело, но Рос протянул мне бокал с соком.

— Спасибо, — ворчливо поблагодарила я его.

— Если ты не собираешься танцевать дальше, давай освободим место для других, — предложил Ростислав, тронув меня за локоть.

Я всё ещё думала о Косте и его словах.

Но когда мы вернулись к столику за которым до этого сидели, я увидела стоящую рядом маму. И в данный момент она была в таком состоянии, что, казалось, могла убивать даже взглядом.

В такси мы ехали молча до самого отеля, мама молчала пока мы ждали лифта и поднимались на свой этаж. Но едва она закрыла дверь номера, как её прорвало.

Сначала она выдала длинную тираду, касательно того, что я танцевала с Костей, а до этого с Ростиславом. И по мнению мамы так себя ведут только девушки… «с низкой социальной ответственностью». Её слова были похожи на болезненные царапины и мелкие порезы, остающиеся на плоти моего самолюбия. Я не реагировала на это. «Царапин» и «порезов» было уже слишком много. Я научилась терпеть.

Под её негодующие восклицания я поужинала чаем, одним персиком и легка спать.

Мама ещё долго не могла угомониться. Но самое ужасное, что утром, едва мы проснулись она вернулась к вчерашним событиям и разразилась скандальными криками с новой силой.

— Нет, ну подумать только! — разъяренно причитала мама стоя перед зеркалом и накладывая крем на лицо. — Сначала ты приходишь, чёрт знает во сколько, потом исчезаешь утром и на весь день и даже не думаешь о том, чтобы позвонить мне! Я еле-еле дозвонилась до Игната!.. Светлана!

Я вздрогнула, отвела взгляд от окна номера и уставилась на маму.

— Ты вообще меня слушаешь?! — гневный голос матери сорвался на визг.

— Да, — тягостно вздохнула я, — да, мам. Слушаю…

Мои мысли были далеко, а если точнее, то где-то рядом с Костей.

— Всё, — покачал головой мама, — завтра мы улетаем обратно в Москву.

— Я не могу, мам, — я покачала головой и посмотрела на неё усталым взглядом.

— Что?! — ахнула она. — Что ты сейчас сказала, Светлана?

— Что я не могу улететь с тобой, — повторила я.

Мама остолбенела и уставилась на меня.

— Ты что с ума сошла, Светлана? Ты вообще о чём?

— Я хочу остаться здесь, мам, — я опасалась смотреть ей в глаза.

— Неужели?! — прошипела мама. — Это из-за него? Из-за того смазливого парнишки, с которым ты связалась? Что он тебе там наговорил?!

Но она тут же раздраженно отмахнулась:

— Да не важно!.. Всё это чушь и глупости! Парни на что угодно пойдут, только чтобы затащить девушку в постель… У них это на уровне инстинкта!..

— Мама, да причём здесь это! — воскликнула я, тоже рассердившись.

— Да при том! — всплеснула руками мама и подошла ко мне. — Что он там тебе наговорил? Что ты не такая, как все? Что он до тебя не встречал таких девушек? Что необыкновенная, самая красивая, невероятна и так далее? Да?

Сейчас слова мамы действовали куда больнее. Не то чтобы я считала себя особенной или первой красавицей, нет, но избыток ядовитой насмешки в её голосе заставлял думать, что я априори не могу быть такой. Не такой, как все. Необыкновенной. Самой красивой... Глупость, конечно. Но всё равно прозвучало донельзя неприятно.

— Нет, мам, — опустив взгляд, ответила я, — никто мне такого не говорил. Просто я вчера мне позволили выступать с ними… и мне понравилось.

— Что тебе понравилось? — мама сложила руки на груди. — Веселить полупьяную быдловатую толпу?

— Почему их так называешь? — я удивленно уставилась на свою мать.

Сейчас я её не узнавала.

— Да потому, что сюда съезжается народ со всей страны! — воскликнула мама. — Из таких провинциальных дыр, о которых ты даже не слышала! А ты, дорогая моя, коренная москвичка, между прочим. И тебе не престало тут перед всякими дремучими людьми скакать на сцене вместе с вонючими рыбинами!

— Мам, — ошарашенно проговорила я, — да что с тобой?! Ты что говоришь такие отвратительные вещи?! Здесь нормальные, обычные люди! Ни хуже нас, ни чем не отличающиеся от тех, рядом с которыми мы живём, учимся и работаем!

— Более-менее нормальные люди отдыхают минимум в Турции или Тайланде, — отмахнулась мама. — А уж совсем адекватные в Италии, на юге Франции или хотя бы на Мальорке!

— Мама, хватит! — я встала с кровати и посмотрела на неё. — Ты ведёшь себя отвратительно! Здешние люди от тех, что отдыхают на перечисленных тобою курортах, отличаются, по большей части, только достатком! Но это не важно! Я хочу остаться здесь, потому что впервые в жизни я нашла то, что нравится мне! Понимаешь, мама?!

Я начала кричать на неё и лицо у мамы вытянулось от удивления.

Но я уже не могла остановится.

— Пожалуйста, пойми меня! — Попросила я. — За