Порочные цели - Мила Кейн

— Привет, я так рада наконец познакомиться с тобой, — просияла Клэр.

Боже, она была такой молодой и милой. Как она могла купиться на ложь моего брата? Хотя... он был красив, богат и носил полицейскую форму. Со стороны, возможно, он казался выгодной партией. Трудно судить, слишком долго я видела в нем того дьявола, которым он был на самом деле.

Дейл крепко сжал её плечо и поцеловал в висок. Клэр смотрела на него снизу вверх, как на спасителя. Меня чуть не вывернуло. Я должна была предупредить её. Рассказать, кем он был на самом деле, пока он не заманил её в ловушку. Я не могла уехать, не попытавшись помочь.

— Где мой рояль? — спросила я, прочистив горло.

— Продан. Я куплю тебе синтезатор, или что-то попроще. Нет смысла держать этот старый хлам ради тебя одной… И ты вообще знала, сколько он стоил? — Дейл расправил плечи и одарил меня самодовольной ухмылкой. — У Клэр нет родителей, так что вырученные деньги пойдут на свадьбу.

Страх сковал мой рот. Я разглядывала юную, красивую девушку, едва старше меня. Сирота. Всё сходилось. Дейл умел выбирать жертв.

— Свадьбу? — тупо повторила я.

— Да, мы женимся. — Дейл усмехнулся. Он вышел из-за кухонной стойки и потянул Клэр за собой. — На следующей неделе, собственно. Знаю, быстро, но…

Теперь я могла разглядеть невесту моего брата, полностью. Сердце ушло в пятки.

— До того, как появится малыш, — закончила Клэр и положила руку на округлившийся живот.

Прозвенел звонок и весь класс пришел в движение. Я моргнула и встретила любопытный взгляд студентки, на которой только что зависла. Она с любопытством смотрела на меня.

— Прости, низкий сахар. Я сыграю для тебя в следующий раз, — пообещала я.

Она кивнула и ушла, оставив меня сидеть за инструментом.

Постепенно аудитория опустела. Я оглянулась направо – туда, где раньше сидела бабушка, составляя мне компанию. Мне так хотелось увидеть её снова, но места были пусты. Сколько бы я ни надеялась, её призрак больше не появлялся.

Руки бессильно опустились на колени. Мое счастливое место все еще пряталось от меня. И я не знала, вернется ли оно когда-нибудь вновь.

Сирена рассекла воздух, как хлыст.

На секунду всё замерло – толпа, команда, даже собственное сердце. А затем трибуны взорвались.

Я остался стоять на одном колене, перчатка все еще вытянута после последнего сейва[7]. Шайба намертво застряла в изгибе щитка, будто всегда была там. Я ничего не слышал сквозь грохот крови в ушах, но видел, как команда летит ко мне – клюшки подняты, рты раскрыты в радостном хаосе.

Победа. Я отбил сейв, и благодаря этому мы выиграли игру.

На табло по-прежнему горело 3:2. Последний выход один на один едва не добил меня: щелчок в нижний угол, под ловушку – мое слабое место. Но не сегодня. Не в этот раз.

«Геллионы» навалились на меня, лупя кулаками по нагруднику. Я закинул голову, глядя на потолочные софиты, и позволил себе прочувствовать этот момент, всего на секунду.

Мгновение чистого кайфа: когда отстоял ворота в решающий момент, и всё остальное перестает существовать. Чувство, которое не сравнится ни с чем в жизни.

В раздевалке парни болтали о вечеринке после игры, о следующем матче и о том, что в следующий раз мы встретимся с этой же командой, но уже дома.

— Ты поедешь домой с Беккетом? — Ашер ждал, пока я паковал щитки.

— Нет, у меня кое-какие дела. Увидимся в общежитии.

Эш нахмурился.

— Какие у тебя тут дела?

Я пожал плечами. Он выпытывал, но я не собирался поддаваться. Чем меньше я вмешивался в дела «Гончих Харбора», тем лучше – и это включало в себя любые разговоры о клубе. Ашер, может, и один из моих лучших друзей, но напоминать ему, насколько дерьмовая обстановка в моей семье, я точно не планировал.

— Ладно, будь осторожен, — Ашер протянул руку для прощального жеста, нашего фирменного рукопожатия со времен школы. Но в этот раз он не отпустил мою ладонь, как обычно, а задержал, заставляя меня встретиться с ним взглядом. — Не позволяй другим портить твою жизнь за тебя.

Я вырвал руку и покачал головой:

— Не позволю. Ты же знаешь, я отлично справляюсь с этим сам.

Я не шутил. Как обычно, моя насмешливая интонация превращала правду в шутку. Это был талант, который я открыл в себе еще в детстве. Можно было сказать самые печальные, самые тревожные вещи, вывернуть душу наизнанку, главное, чтобы на губах играла ухмылка.

Я вышел из раздевалки, когда все уже разошлись, и поднялся на уровень, где обычно находились зрители. Там были фуд-корты, которые уже закрывались на ночь, общественные туалеты и камеры хранения. Брат уже прислал мне номер ячейки. Всё, что от меня требовалось, – забрать оттуда сумку, отвезти ее в Хэйд-Харбор и хранить, пока она не понадобится Коулу.

Пять минут спустя сумка