Тридцать девятый день - Фариса Рахман

— Всё это немного важнее, чем ты сама себе позволяешь признать? — предложил он, глядя на неё пристально.

Марина хотела возразить, но не смогла. Только кивнула, совсем чуть-чуть.

Саша улыбнулся не торжествующе, а как человек, который понял нечто важное. Он медленно потянулся, взял её ладонь и сжал совсем легко, как бы ненавязчиво.

— Я не хочу исчезать из твоей жизни, Марина. Даже если улечу. Это не «прощай». Это просто... перелёт.

Саша не отпускал её руку, но и не держал крепко, как будто боялся спугнуть. Марина не отводила взгляда, как заворожённая этим странным моментом.

— Я сам не понимаю, — заговорил он, чуть хрипло. — Знаешь, бывает, встретишь человека, и... не планируешь ничего. Просто хочешь, чтобы он остался. Просто хочется рядом. Без формулировок. Без планов.

Марина чуть сжала его пальцы.

— Почему я?

Он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой, но в глазах была не игра, а усталость.

— Не знаю. Может, потому что с тобой ничего не напоказ. Даже если ты что-то и прячешь, ты не врёшь, не играешь в удобную для всех роль. У тебя внутри, боль, страх, злость, но ты не лепишь на лицо маску "всё хорошо". Ты настоящая, даже в этом. И почему-то это оказалось для меня слишком важно. Наверное, даже больше, чем я готов признать.

Марина отпрянула чуть назад, с трудом выдохнула:

— Ты сейчас серьёзно?

— На столько серьёзно, насколько это звучит глупо, — тихо ответил он. — Я даже не должен был здесь оставаться. Просто хотел помочь. А теперь сижу и думаю, как, чёрт возьми, жить, если я улечу, а ты останешься здесь.

Она отвела взгляд, губы дрогнули.

— А если я скажу, что мне тоже страшно? Что я тоже не понимаю, что это и как с этим быть?

— Кажется, на одной волне, — мягко сказал Саша. — Просто... если мы оба не понимаем, может, стоит не убегать, а попробовать? Осторожно. Не строить из себя тех, кто уже всё решил.

Марина долго молчала, слушая музыку где-то на фоне, запах чая, голоса в кофейне, стук сердца. Всё смешивалось в одно. Она кивнула, почти невидимо, но тут же замотала головой, сбивая собственное движение.

— Подожди, — тихо проговорила она, глядя на него внимательно, — я не хочу надумывать. Ты правда… это прозвучало как… как будто ты предложил что-то большее? Или я сама всё себе выдумала?

Саша не сразу ответил. Посмотрел на неё, прищурившись, будто пытался прочитать между словами.

— А ты чувствуешь это? То, что между нами?

Она задержала дыхание. Потом так же тихо кивнула. В глазах у неё мелькнул страх, но и странное облегчение. Как будто она впервые призналась сама себе. Он чуть наклонился вперёд, положил локти на стол, опустил голос.

— Я не хочу пугать тебя. Тем более после всего, через что ты прошла. Но… да. Я чувствую, что нас тянет друг к другу. И, наверное, было бы проще отмахнуться. Сказать, что это просто совпало, время, одиночество, потеря. Но не получается. Я не хочу притворяться, что ты просто знакомая. Или просто жена...вдова брата.

Марина сжала пальцы под столом. Лицо горело, сердце било в горле.

— Я не знаю, Саша… — прошептала она. — Я не уверена, что умею сейчас строить что-то новое. Всё ещё так… зыбко. Я будто всё ещё иду по тонкому льду.

— Не надо строить, — спокойно ответил он. — Я не прошу тебя о чём-то большом. Просто… дай шанс себе. Мне. Нам. Хотя бы на эти оставшиеся дни. Без обещаний, без планов. Просто быть рядом, если это правда хочется.

Она смотрела на него, не отводя взгляда. Этот человек не пытался ничего взять у неё силой. Не манипулировал. Не уговаривал. Он предлагал идти рядом. И только если она сама захочет.

— Я боялась, что ты уйдёшь, — вдруг сказала она. — Что этот вечер… просто прощание.

— А я боялся, что ты и вовсе не придёшь и… рад, что встретил тебя. Пусть даже так.

Марина смотрела на него, не зная, что сказать. Было странно и неловко, но спокойно. И почему-то хотелось остаться рядом хотя бы ещё немного.

Саша отвёл взгляд и усмехнулся.

— Так что, дадим этому шанс? Пока я не улетел?

Она чуть кивнула. Больше ничего не понадобилось.

Они доели десерт, не спеша, проговаривая короткие фразы, будто не желая прерывать то хрупкое состояние, в которое их обоих погрузил разговор. Когда вышли из кофейни, воздух уже охладился, улицы посерели, в небе висела тяжёлая облачность. Марина огляделась, город всё ещё дышал, неспешно, буднично.

— А ты успела хоть что-то здесь посмотреть? — спросил Саша, засовывая руки в карманы.

— Немного, — ответила Марина, кутаясь в шарф. — В основном только до ближайшего продуктового. И один раз прошлась до набережной. Там, кстати, красиво. Осень делает любое место уютным, если правильно на него посмотреть.

Саша усмехнулся.

— Уют, только когда пахнет выпечкой. Остальное вторично.

— Это говорит человек, у которого в детстве явно была тёплая кухня и пироги в духовке, — поддразнила Марина. — У меня уют, это книги, горячий чай, и возможность полежать с пледом и блокнотом. Или с кисточкой. Или с камерой. Смотря по настроению.

— Ты правда всё это успеваешь? — Саша удивлённо посмотрел на неё. — Красивая, умная, и при этом ещё и талантливая. Это законно вообще?

— Ну, знаешь ли… — она рассмеялась.

Они шли вдоль узкой улочки, где деревья уже почти полностью сбросили листву. Под ногами хрустели жёлтые и коричневые лепестки, воздух пах холодной землёй. Ветер усилился. Марина посмотрела на Сашу и заметила, как у него покраснели уши, так, что захотелось протянуть ладони и согреть. Она так и сделала, совершенно по наитию, не задумываясь.

— Не продуло бы, — проговорила она, мягко прикасаясь к его ушам обеими руками.

Саша замер, а потом медленно улыбнулся.

— Можно я тебя поцелую? — спросил он почти шёпотом

Марина кивнула.

— Я… да, — сказала она, убирая руки, но Саша перехватил одну из них, а второй рукой притянул её ближе, за талию.

У Марины на секунду подогнулись колени, и она с удивлением обнаружила, что ухватилась за его плечо, будто бы только так могла сохранить равновесие. Всё внутри будто растаяло от макушки до самых пальцев на ногах, по сравнению с нежным поцелуем в комнате, этот говорил о многом.

Саша не торопился, но знал, чего хочет. Его губы тёплые, твёрдые, он медленно придвинулся ближе, дождавшись от неё едва заметного движения навстречу.

Он коснулся